И остался только пепел

Настолько тихо, что, если бы она спала, вряд ли проснулась от этого. Или все же не просто сон?.. В каком-то странно заторможенном состоянии Исха отперла засов. И совсем не удивилась тому, кого увидела. Хотя и не могла унять предательски колотящееся сердце и дрожь в коленях. На пороге стоял жрец. Он смотрел на нее глазами, походящими сейчас на два бездонных колодца, с несвойственной серьезностью. Хозяйка и гость долго молчали. Вопреки обыкновению Григ не начинал разговор первым, только внимательно глядел на хозяйку. Тишину нарушал лишь шелест ночного леса и сверчки, затянувшие свою вечную песню.

— Зачем ты здесь? — не выдержав, прошептала Исха. Голос не слушался.

— Ты сама позвала меня, — Григ, не дожидаясь приглашения, переступил порог. Исха отпустила дверь и сделала два шага назад. — Я слышал твой голос.

— Но… — попыталась возразить она, отступая, потому что гость, крадясь мягко, как кот, подходил все ближе.

— Я слышал твой голос, — уже настойчивее повторил он. — Ты твердила мое имя. И я не спал, Исха.

Ведьма не нашла, что ответить, лишь пятилась, пока не уперлась в стол.

— Он будто звучал сразу везде, обволакивал меня, — сейчас он смахивал на безумца, жадно скользя глазами по телу ведьмы. — Ты сказала: «Иди ко мне». И я не мог сопротивляться. Я здесь.

Исха сглотнула. Между ними все еще оставалось несколько шагов.

— Ты — жрец.

— Ты говоришь очевидные вещи, — согласился Григ, сокращая оставшееся расстояние.

— Тебе нельзя даже думать о таком.

— Отрицать это бессмысленно.

Он взял ее за плечи. Сквозь тонкую ткань Исха почувствовала, как лихорадочно горячи его руки. Он распустил завязки рубахи у шеи и предельно медленно обнажил ее плечи. Кажется, он даже перестал дышать.

— Ты такая красивая, — в его голосе было столько неподдельного восхищения, что Исха не смогла сдержать улыбку, но вдруг насторожилась и замерла.

— Слышишь?

Мужчина тоже прислушался.

— Лошадь? — нахмурил он брови.

Исха быстро натянула рубаху на плечи и потуже затянула ленты.

— Кто-то едет сюда на повозке. И очень быстро гонит лошадь.

— Может, не к тебе?

Исха покачала головой.

— Сам знаешь, что здесь нет ни дороги, ни других домов поблизости. Тебе нужно уходить. И быстро. Нельзя, чтобы тебя видели здесь в такое время.

И почему у всех что-то случается всегда непременно ночью? Исха оказалась порядком обескуражена произошедшим, злилась на себя за слабость и была раздражена тем, что кому-то опять что-то от нее нужно именно сейчас.