И остался только пепел

Поэтому, когда брюнетка бесцеремонно ее оттолкнула, заступая на ее место, Исха даже ничего не сказала, а покорно посторонилась. Конечно, было немного обидно от эдакой бестактности. Все-таки приятно, когда тебе так искренне улыбается незнакомый молодой человек. Пусть и артист. Местные никогда не предложили бы ей эту роль, но скоморохи-то приезжие и знать не знали, кто она такая. К несчастью. Уж лучше бы держались от нее подальше…

***

Тихий Лог не часто удостаивался чести встречать приезжих артистов, а своих тут не водилось, поэтому каждые такие гастроли становились для города всенародным гуляньем и собирали зрителей еще больше, чем казни.

Впрочем, нужно признать, что и подобные специфические развлечения тут бывали не часто, это же не Вольмира. Столица славилась изощренными публичными наказаниями.

Жрец предполагал, что на сегодняшнюю молитву придут только самые истые веряне и на тяжелых лавках будет полно свободных мест. Он и сам не прочь был бы глянуть на выступления хотя бы одним глазом, да только жрецу не пристало ходить по таким гулянкам.

Григ тосковал по столице, ведь там на любые проступки смотрели сквозь пальцы. Здесь же, в этом маленьком городке, все находились как на ладони.

Косые лучи вечернего солнца возвестили о том, что пора бы кому-то уже и появиться в храме. Однако внутри оказалось пусто и тихо. А вот это неожиданно. Ну хоть кто-то же должен прийти? Григ подкинул дров в жертвенные костры и уже стал терять терпение.

Запереть бы двери, когда-нибудь кому-то он все равно понадобится, а будет поздно! Но таким малодушным планам не суждено было осуществиться.

Внутрь влетела Сэя с упитанным малышом на руках, он усердно копошился в пуговицах ее платья на груди, явно пытаясь добраться до маминого молока, но молодая женщина привычным жестом отвела мелкие ручонки в сторону. Мальчугану это не понравилось, и он тонко запищал.

— Господин жрец! Скорее! — она сделала еще несколько широких шагов и остановилась возле служителя, переводя дух.

— Я не знала, к кому еще обратиться!

Григ непонимающе на нее уставился, но не спешил вставать с места.

— Да что случилось-то? Ты можешь нормально объяснить?

— Исху хотят сжечь!

Тут уж служитель вскочил, будто каменная скамья превратилась в раскаленную сковороду.

— Что ты имеешь в виду? — растерялся он.

Вопреки обыкновению, он целый день провел у себя в комнатушке, читая книги, и не слышал последних новостей.

— То и имею! Целая толпа идет к ее дому.