Корона Толимана

Это вы у меня на мушке, а не я! — возмутился Альфред и сильнее в бешенстве надавил дулом на висок противника.

— Вы уверены в этом, Альфред?

— Да! Я увере… — не успел договорить англичанин, как в следующий миг молниеносным сильным ударом руки Михаил выбил пистолет из руки Альфреда и, стремительно вскочив на ноги, нанес еще один сильнейший удар по голове противника.

Альфред не только не успел нажать на курок, но даже не успел вскрикнуть, так как от убийственного выпада графа упал навзничь, ударившись виском об угол стола.

Стремительно наклонившись, Чернышев нанес последний смертельный удар, по шее англичанина, переломив ее пополам. Без единого звука противник растянулся у ног графа. Михаил недовольно посмотрел на коренастого мужчину, которого уже не раз оставлял в живых и который явно был одержим, раз посмел уже в пятый раз напасть на него.

Из коридора послышался мелодичный голосок, который что-то говорил. Взгляд Михаила мгновенно уперся в прикрытую дверь библиотеки, где он находился. Он отчетливо распознал, что к двери подошли Наташа и одна из служанок.

Понимая, что у него всего несколько мгновений, он резким движением схватил мертвого Альфреда за ногу и быстро перетащил его к окну. Затем чуть поддернув портьеру, он полностью прикрыл труп длинной тканью, спадавшей на пол.

Уже через минуту в библиотеку вплыла Наташа.

Михаил сделал на лице непроницаемое выражение и напрягся, словно натянутая струна. Осознание того, что за его ногами лежит бездыханное тело мертвого мужчины и девушка может увидеть это, вызвало у него холодную дрожь.

Он боялся испугать ее своим поступком, ведь она точно будет считать его исчадием ада, если узнает, что он может убить человека, да еще в своем доме. Он совсем не хотел потерять в ее наивных прелестных глазах свой образ доброго благородного графа Чернышева.

Пройдя в библиотеку, девушка заметила графа не сразу, а лишь когда приблизилась к его дубовому массивному столу, за которым еще пять минут назад он сидел. Только заметив движение у окна сбоку, она испуганно вскинула глаза, чуть развернувшись, и заметила его, застывшего в напряженной позе у длинной портьеры.

— О, простите, я совсем не заметила вас, Михаил Владимирович,— замялась девушка и приветливо улыбнулась ему. Видя, что Чернышев не двигается, и упорно молчит, не сводя с нее внимательного напряженного взора, она тихо добавила: — Я потеряла свое колечко, думаю, что поутру я оставила его здесь.

Наташа невольно приблизилась к столу, решив осмотреть его.