Пшешка Пиличка

После короткого размышления она стала выдавливать на фольге аккуратные буквы:

«Дорогая Марышка, я вернулась домой, в Раздол. Тут чудесная весна. Я очень скучаю по тебе, моей самой лучшей на свете подруге и компаньонке. Я скучаю по нашим ночным скачкам с факелами и гончими псами. Я скучаю по нашим тихим разговорам в темноте замковых подземелий. По твоему певучему голосу, плывущему над людными площадями. Приезжай скорее в гости, как ты и обещала. Навеки твоя верная подруга, Пшешка Пиличка».

Девушка писала тайнописью, так что вышло очень убористо и совершенно непонятно для постороннего взгляда.

Свернув золото в трубочку, Пшешка заключила письмо в герметичный тубус и прикрепила к лапке одного из привезённых с собой голубей.

– Краков, переулок святого Доминика, подоконник с фиалками, - шепнула она птице, и та дважды моргнула, подтверждая, что адрес принят. Поднеся горячего и такого уютного на ощупь голубя к окну, девушка распахнула ставни. Крылатый почтальон взмыл в небо, и она видела, как он повернул на запад.

– Милая птица, я доверяю тебе самое дорогое. Не подведи, – Пиличка помахала ему рукой, желая счастливого полёта.

– Дядя, я была резковата с вами сегодня утром, простите, – начала она, спустившись к ужину.

– Бог простит, деточка ты наша, – примирительно отозвался тот. – Садись, вот, колбаски кровяной поешь, крупняка похлебай. Смотри, каких тётя мазуреков напекла. Сейчас пива принесут. Тебе больше есть надо. Смотри, какая худая приехала.

– Я не голодная... И пива не хочу, с него меня всё время в сон клонит, – призналась Пиличка и взяла со стола чашку с тыквенной кашей.

– Дядя, расскажите, что за распорядителем вы заделались?

– Эх, Пиличка, – вздохнув, дядя отставил тарелку. – Ты же знаешь, Анжей-то, король наш, бездетным помер, но оставил вместо себя Матеуша Седьмого, племянника, значит, от покойного брата своего.

– Я его коронацию видела, когда уезжала, – кивнула Пшешка, вяло ковыряясь ложкой в густом вареве. – На все площади винные бочки выкатили и вынесли копчёные окорока.

Народу при этом затоптали порядочно. А через девять месяцев ещё и уродов нарожают знатно.

– Матеушу сейчас семь лет, – прикинул дядя. – Он пока что ещё юн, чтобы воевать. А вот годков через пять в самый раз начинать можно.

– Чего начинать?

– Территорию нашу расширять, – убеждённо ответил дядя Штефан. – Что у нас сейчас на поле брани самое важное? Пушки, деточка моя! Это пусть крылатые гусары друг дружку пиками колют, да из пистолей палят. Пушки решают всё.