Золотое зеркало

— У Айдурая конь пугливый: чуть что мелькнёт слева — бросается в сторону. Добрый мэргэн на таком ездить не станет, но Айдураю очень уж нравится масть — золотисто-рыжая. Зутанай — самый тяжёлый, если погонит коня в самом начале скачки, тот быстро устанет и начнёт сдавать. Бадургай ездит как мешок — свисает с седла то вправо, то влево. Стоит коню чуть рвануть — может и через голову кувырнуться.

Алтан-Гэрэл взглянула удивлённо:

— Ты зачем мне всё это говоришь?

— Первое состязание — скачки. Если будем действовать заодно и выведем кого-то из игры, дева наверняка достанется одному из нас.

Но учти, — он сжал губы, глянул сурово, — я просто так не уступлю.

— Я тоже.

Украдкой Алтан-Гэрэл рассматривала соперника. Ни азарта, ни предвкушения борьбы — в узком решительном лице только устремлённость к цели. Он правитель. Он приехал за будущей ханшей.

Прочие женихи — наверняка неплохие парни, но они не ханы. Вольные охотники, владельцы небольших табунов, может, даже наследные вожди своих родов, но — не ханы.

А Аламжа — властитель. Вот так нужно себя вести и ей, если хочет понравиться Булан-Ногон.

Булан-Ногон... Дева вовсе не была уверена, что ханская дочь согласится помочь брату. Ведь то, что сейчас делает Алтан-Гэрэл, — большой обман. Ей бы понравилось, если бы её хитростью увезли в чужую землю и там объяснили, что нужна её волшебная помощь? Впрочем, у неё нет волшебства... Остаётся одно: обрести союзницу в Булан-Ногон ещё до того, как будет объявлен победитель состязаний.

Наверняка дева может обернуть дело к своей выгоде!

Если они станут действовать согласно, это уже не будет обманом невесты... Зато будет обманом второго жениха, Аламжи. Сговор — это против правил. Узнает — вызовет её, Алтан-Гэрэл, на поединок, убьёт... Да, и поймёт, что дрался с женщиной. Так и так позор: убить деву недостойно воина и проиграть деве — стыдно!

О том, что они с Аламжой могут не победить в скачках, она не думала. Если Аламжа прав, ошибки, что делают остальные женихи, уничтожат их удачу.

Особенно если и вправду действовать заодно.

Ей вдруг подумалось, как хорошо было бы сейчас ускакать с ним вдвоём в его далёкую землю. Неужели из неё ханша получится хуже, чем из Булан-Ногон? Будь у неё выбор, она бы открылась Аламже, и будь что будет! Но выбора нет: в руке, точнее, в пальце Булан-Ногон — жизнь Тоолдая. Если только брат будет жив, он исправит все ошибки, загладит все вины, разрешит все ссоры... Только бы успеть.