Отрок московский

Кто же это такой?

Ага! Вот он где!

На снегу сидел немолодой мужчина. Смуглый, скуластый, нос крючком. Но на ордынца он похож не был, как не был похож и на южного гостя, виденного Никитой на московском торжище. Однако что-то неуловимо восточное в его внешности присутствовало. Даже покрой темного дорожного полукафтанья...

— Эй, добрый молодец! — громкий, уверенный голос отвлек парня от созерцания ограбленного купца. — Ты кто такой будешь?

— Я-то? — Никита посмотрел на говорившего. Им оказался плечистый мужчина саженного роста.

Всклоченная русая борода и нечесаные кудри. Богатая, с бобровой оторочкой, мурмолка, лихо заломлена на затылок. Полушубок нараспашку, а под ним — бахтерец[6]. Ну, уж этот точно русский. — Я — человек мирный, проезжал тут... Глядь, добрые люди на дороге остановились. Я думал, чем помочь может...

Сгрудившиеся вокруг здоровяка разбойники заржали так, что черногривый прижал уши и шарахнулся в сторону. Парень успокоил его, похлопав по шее.

— Ну, ты и смешной! — покачал головой щуплый мужичок с кривым, видно сломанным когда-то носом.

— Чем же ты нам помочь можешь?

— А я не вам хотел помочь... — Никита, пользуясь тем, что грабители веселятся, толкают друг дружку локтями и тычут в него грязными пальцами, продолжал осматривать дорогу и обочины.

Два тела без сапог, в распоясанных рубахах. Красно-бурые пятна на груди убедительно свидетельствуют — не отдохнуть они прилегли, умаявшись после тяжелого трудового дня. Еще кучка людей сидит на снегу. Около дюжины — точнее сказать трудно, поскольку многие сгорбились, наклонили головы и почти не видны за плечами и спинами товарищей по несчастью.

Одежда разная — и русские армяки, и непривычного покроя кафтаны. Рядом с ними стояли, поигрывая кистенями, четверо лесных молодцев. Еще четверо возились с лошадьми, которые фыркали и косились, напуганные новым запахом и незнакомыми голосами.

А еще чуть в стороне...

Никита никогда не считал себя лошадником и с легкостью готов был признать, что тонкости конских статей являются для него тайной за семью печатями.

Но тут...

Не нужно быть знатоком, чтобы понять — танцующий на снегу, перебирающий тонкими ногами скакун не просто упряжная скотина. И даже не верховой конь дружинника. Нет, на такого не взгромоздится ни воевода, ни удельный князь. Ну, разве что великий князь или король одной из западных держав.

Спину коня укрывала вышитая алой нитью попона — тяжелые кисти болтались ниже скакательных суставов. Горделиво изогнутая шея отливала на солнце золотом.