Отрок московский

За стеной бурчал недовольным голосом Мал. Василиса отвечал односложно: «Да! Нет! Не знаю! Отстань»! Последнее, что запомнил Никита, проваливаясь в глубокий сон, был громкий, со стоном и подвыванием, зевок Улан-мэргена.

[1] «Kutya» — собака; «disznó» — свинья; «kos» — баран; «szamár» — осел (венг.).

[2] Дурак слепой и глухой! Последний разум потерял! (венг.).

[3] Погост — в Древней Руси место для сбора дани.

[4] Мать (венг.).

[5] Дрянная гостиница... Дрянная конюшня... Наглый мужик... (венг.)

[6] Традиции благородного рыцарства (венг.

[7] Госпожа (венг.).

[8] Хорошо (венг.).

[9] Гуляш (венг.).

[10] Рождественский пост называется Филипповым, поскольку начинается после 27 ноября — дня памяти апостола Филиппа.

[11] Да! Яичница!!! (венг.).

[12] Воин (венг.).

[13] Беда (венг.).

Глава 6

студень 6815 г. от С.М.

Нижний замок, Витебск

Никита проснулся от пронзительного визга.

— Уби-или-и-и-и!!!

Крик врывался в уши, будто раскаленный добела шкворень, отдаваясь ноющей болью.

— Уби-или-и-и-и!!!

С трудом, преодолевая тяжесть век, ставших вдруг неподъемными, парень открыл глаза.

В полумраке горницы плыли неясные тени. Понадобилось несколько мгновений, чтобы они притянулись друг к дружке и явили распяленный криком рот, вздернутый нос, усеянный конопушками, и непокорные вихры, торчащие надо лбом.

«Где я видел это лицо? Ах, да... Постоялый двор. Колченогий Молчан, рьяно отстаивающий необходимость поста, перед венграми... А это мальчишка — прислуга при корчме. Да что ж он так орет? Будто режет кто».

Никита попытался встать и понял, что лежит не на лавке, а на полу. Должно быть, скатился ночью, и сам не заметил. Не иначе, вино виновато. Сладкое, хмельное, оно как Иуда Искариот, примкнувший к верным ученикам Христа, Апостолам. Пьется легко, согревает тело и веселит душу, зато потом отдается хуже заразной хвори. Не зря говорил Горазд — для мастера-бойца вино хуже яда, ибо заставляет руки дрожать, а ноги спотыкаться, затмевает разум и вселяет излишнюю гордыню, что почти неизбежно ведет к поражению в схватке.

«А кого же там убили»?

Парень хотел задать вопрос вслух, но из пересохшего горла вырвался лишь хрип.

Конопатый отшатнулся, словно услышал рычание медведя или шипение гадюки.

«Да что же это такое»?

Нужно вставать. Никита приподнялся на локте. Голова отозвалась нестерпимой болью, казалось, раскалываясь изнутри.

«За что, Господи»?

Он схватился за лоб и почувствовал, что рука измазана чем-то липким и густым. Парень уставился на ладонь.