Отрок московский

Несмеян насторожился, покрепче сжал в руках топор. Лошадь может так пятиться, приседать, прижимать уши, лишь почуяв нешуточную опасность. Неужто волки? А может, хуже? Лихие люди? Отбирать-то у лесорубов нечего. Разве что лошадь... Мужик похолодел.

— Вторак! Третьяк! — негромко позвал он парней. Но те и без его слов поняли, что дело неладно. Побежали, стали рядом — плечо к плечу. — Пошли ближе к волокуше... По сторонам поглядывайте.

— Хорошо, тятя... — прогудел Вторак, а молчаливый младшенький кивнул — понял, мол, не дурак.

Зорька уже не просто ржала, а вырывалась. По ее бокам волнами ходила крупная дрожь, а побагровевшие глаза кружили, обшаривая подлесок.

«Не разбойники, — усомнился в своем же выводе Несмеян. — С чего бы ей так бояться людей»?

— Глянь-ка, тятька! — ойкнул Вторак, выпучивая глаза не хуже кобылы.

Молодая ель дрогнула, закачалась, сбрасывая с ветвей снежные коржи. Мужик понял, что сейчас увидит, еще до того, как услыхал низкий глухой рык.

— Шатун! — каркнул он осипшим от ужаса голосом.

Из-за дерева вышел огромный медведь.

Черно-бурая с сединой шкура играла на солнце. Из ноздрей вырывался пар.

Здоровенный зверюга. Пудов двадцать. Из берлоги поднялся недавно — отощать не успел. Сюда бы тех охотников, которые выгнали лесного хозяина на мороз и бросили.

Медведь заревел, раскачивая лобастой башкой и переступая с ноги на ногу. А потом поднялся на дыбы.

— Ох, ты зараза... — прошептал Третьяк, задирая голову.

— В топоры его, тятя... — напрягся Вторак. — В топоры!

— Я тебе дам «в топоры»! — насупился Несмеян.

— Ты чего, тятя...

— В волокушу, я сказал! — рыкнул мужик не хуже лесного хозяина.

Юнцы нерешительно отступили, а сам лесоруб шагнул вперед с мрачной решимостью в глазах. Сейчас он посчитается с медведем за все. Ведь был у него еще один сын. Старший. Первак. Такой же крепкий и высокий, как и младшие братья. Девки его любили. Пожалуй, он мог бы к этому времени и внуками отца порадовать. Только весной нарвался парень на вышедшего из берлоги, злого и голодного, медведя.

Несмеян поплевал на ладони, поудобнее перехватывая топорище.

— Ну, иди сюда, бурый... — позвал мужик, прикидывая, как вернее ударить. Он понимал, что второй раз замахнуться не успеет.

Медведь приближался на задних лапах, будто уродливый человек, натянувший мохнатую доху. В распахнутой пасти поблескивали двухвершковые клыки.

— Тятька, беги к нам!!! — закричал Вторак.

«Поздно, — тоскливо подумал Несмеян.