Отрок московский

— Сразу надо было. А теперь чего уж»...

— Уходите! Быстро! — выкрикнул он.

Дробно ударили о мерзлую землю копыта Зорьки. Раскатились горохом, все больше удаляясь.

И тут медведь напал. Попытался сграбастать человека когтистыми лапами.

Лесоруба спасло умение уклоняться от удара, выработанное в кулачных схватках на льду. Тяжелая плюха, метившая в голову, попала в плечо.

Несмеян кубарем покатился в сугроб.

Снег набился в глаза, рот, уши.

«Прими, Господи, душу раба Твоего»...

Он сжался, накрыл голову руками и ждал нового удара, но медведь не спешил, хоть ревел басовито и яростно.

Плотная тень, различимая даже с закрытыми глазами, промелькнула над вжавшимся в снег человеком. Свирепому рыку ответил другой — не менее могучий и уверенный в себе.

«Неужто два медведя? Час от часу не легче»...

Осторожно приподняв голову, Несмеян выковырял пальцами снег из-под бровей и обмер. Будет что внукам рассказывать, если выживет... Таких чудищ в Витебских лесах люди отродясь не встречали.

Здоровенная белая туша, поросшая плотной шерстью, замерла в пол-оборота к лежащему лесорубу.

Округлые бочкоподобные бока, кривые лапы — самые что ни на есть медвежьи. Вздыбленная холка. Если бы не желтовато-белый окрас, то легко спутать с лесным хозяином. Вот голова подкачала. Маленькая по сравнению с огромным туловом, клиновидная, будто бы змеиная.

Зато клыки и когти... Куда там шатуну...

«Господи, хоть бы загрызлись! — с жаром воззвал Несмеян. Он бы и перекрестился, если бы не страшился привлечь внимание хищников.

—Хоть не убегу, так на дерево залезу»!

А бурый и белый звери стояли почти не шевелясь. Рычали. И вот что странно, если шатун, скорее всего, хотел добраться до сладкой человечины, то странный пришелец, напротив, пытался лесоруба оборонить.

Первым не выдержал бурый. Он бросился вперед, взрывая снег. Распахнулась широкая пасть. Слетели брызги слюны с алого языка.

Белый остался на месте, несокрушимый, как скала.

Клыки ударились о клыки.

Мелькнули когти. Каждый в пядь длиной.

Шатун отлетел, как пес от удара сапогом. Лапы его разъехались, но могучий зверь устоял и снова кинулся в бой, привставая на дыбы, чтобы обрушиться всем весом на холку врага. Белый поднялся ему навстречу, распахивая «объятия», вполне способные сломать кости молодому зубру.

Звери покатились по вырубке, ломая подлесок.

Полетели клочья шерсти.

Несмеяну приходилось не раз видеть, как дерутся здоровенные цепные кобели из тех, кто один на один не уступит волку.