Отрок московский

Встал на лыжи и решительно зашагал к месту недавней схватки, а после и по отчетливо заметному следу шатуна дальше в лес.

Заснеженные ели, казалось, расступались перед лыжником и смыкались за его спиной.

Пару раз старик, бегущий легко, словно юноша, останавливался и приглядывался к следам. Покачал головой, заметив капельки крови. Но вскоре алые пятнышки на снегу перестали попадаться. Где-то через полверсты отпечатки широких медвежьих лап стали смазанными, «обросли» длинными бороздками, выказывающими усталость зверя.

А еще через четверть версты, бурый сделал лежку.

Тяжелая туша глубоко впечаталась в снег. Видно было, что зверь долго елозил на одном месте — даже выковырял желтую палую хвою, разбросав ее поверх наста. Кое-где снег подтаял, а потом опять схватился блестящей корочкой.

От вмятины неровной цепочкой тянулись уже не медвежьи, а человеческие следы.

Старик-оборотень ускорил шаг. Поправил висящую на боку небольшую, но туго набитую котомку. Сейчас он напоминал вставшую на горячий след лайку.

Уходивший от него человек терял силы с каждым шагом. Несколько раз падал, оставляя отпечаток ладони и колена. И вот, наконец, чуткое ухо преследователя различило сдавленный стон за ближайшей валежиной.

Он остановился, снял лыжи и, проваливаясь в снег по колено, пошел на звук.

Белое тело лежащего ничком человека почти не выделялось на снегу. Плечи в ссадинах, на ребрах — кровоподтек. Русые, спутанные волосы, слиплись от пота и уже подернулись инеем.

Старик развязал котомку, вытащил оттуда скомканные тряпки: штаны, рубаху, онучи.

Бросил около головы лежащего человека. Тот, несмотря на видимую слабость, пошевелился. Скосил глаз.

— Не спи — замерзнешь... — усмехнулся старик. В его выговоре чувствовалось что-то не русское. Самую малость, но иноземца, даже очень хорошо выучившего русскую речь, сразу слыхать.

— Кто ты? — запекшимися губами прошептал голый. Сплюнул тягучей слюной.

— Можешь звать меня Финном, мальчик.

— Какой я тебе мальчик? — лежащий приподнялся на локте, потянул под себя одежду.

— А для меня все, кто сейчас живут — дети малые, — старик разгладил бороду.

— Я тебе не мальчик, — твердо проговорил побитый.

— Ну, не хочешь, чтобы мальчиком звал, веди себя, как муж взрослый. Тебя как зовут?

— Любослав.

— Одевайся, Любослав. А там костер разведем, будем говорить. Разговор нам с тобой долгий предстоит.

— О чем?

— О твоих новых способностях. И как их обуздывать.

Любослав рывком сел. Сунул голову в ворот рубахи.