У бездны на краю

Или зайти сначала к Дамиану в мэрию, попрощаться? Если, конечно, он там. В прошлый раз сказали, что вроде как ушел куда-то из города.

Быстрые шаги за спиной заставили Ивара обернуться. Старший певчий Ремигий, крепко взяв его под локоть и увлекая за собой в сторону аббатских ворот, приглушенным голосом забормотал:

- Говори, только скорее! О чем ты хотел меня спросить?

- Что решил капитул?

- А ты как думаешь? – кисло скривился Ремигий. – Бежать тебе нужно, и побыстрее. На вот, возьми. Здесь десять су.

Больше не было, уж прости.

- Благодарю тебя, брат, - складывая монеты во внутренний карман котты, с признательностью склонил голову Ивар. – Стало быть, ты не веришь во весь тот бред, что нагородил про меня этот мерзкий старик?

- Верю я единственно в Господа нашего, а все остальное – допускаю, – уклонился от прямого ответа Ремигий. – Как я могу быть уверенным до конца, что в словах Адемара не было доли правды?

- И поэтому ты решил промолчать? - в горькой усмешке поджал губы Ивар.

- Не только.

- Тогда почему?

- Есть время разбрасывать камни, и время собирать их. Всему своё время, и время всякой вещи под небом.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Адемар выиграл битву, но не выиграл войну. Пускай пишет свое письмо Его Святейшеству – а мы напишем свое! Он еще не знает некоторых нюансов, которые знаю я.

- И что же это за нюансы, если не секрет?

- Секрет. Но тебе, так и быть, скажу. Разговаривал я сегодня с одним человеком из Авиньона.

На днях Его Святейшество переогласил буллу Sicut Judaeis. И в ней прямо запретил христианам взваливать на иудеев вину за посетившее нас поветрие. А также применять к ним необоснованное насилие и призывать к оному. Так что пусть Адемар в письме к Папе погуще изливает свое жидоедство – несомненно, оно будет оценено по достоинству. Равно как и другие его прегрешения...

- А есть и другие? – замедлил шаг Ивар.

- Есть. Нелюбовь, мягко говоря, нашего Адемара к еврейскому племени не на ровном месте выросла.

Задолжал он им сильно. Очень сильно.

- Но он же из небедной семьи? Да и для чего монаху деньги?

- Значит, было для чего, - немного поколебавшись, Ремигий решил все же договорить до конца. - Чтобы камень купить колдовской.

- Камень? – с недоверием отстранился Ивар. – Я надеялся, что хоть ты-то не поддашься этому безумию...

- Не мни себя разумнее других, англичанин! Кабы я не знал, о чем толкую, то и помалкивал бы.