У бездны на краю

- Ужой почали подружку-то? Аль не успели еще? – придирчиво разглядывая мятое платье Арианы, староста сделал несколько шагов по направлению к ней.

- Тебе-то что за забота? – снова насторожился Жофре. - Внуками бы лучше занялся, дедуля. А если тоже хотите сладенького, то только после нас!

- Конечно, после вас, ребятки, только после вас. Позволь, однако, дать тебе один добрый совет, - доверительно склоняясь к Жофре, понизил голос староста. – Каготку эту...

Тяжелый хак, тихо свистнув, разрезал воздух и с чвакающим хрустом вошел в темя дубильщика.

Тем временем другой крестьянин попытался колом ударить поднявшегося с земли пухляша. Тот, однако, успел отпрыгнуть первым. После чего рванул прочь с безудержной прытью, придерживая руками шоссы и грузно бухая пятками по земле. Двое его приятелей, быстро сообразив, чем пахнет дело, тут же припустили вслед за ним.

Не произнося ни слова, крестьяне обступили стоявшую у каменной стены Ариану.

- Я... Я так благодарна... что спасли меня... – не отрывая взгляда от залитого кровью лица Жофре, прошептала она.

Ни слова в ответ. Лишь взгляды – хмурые, исподлобья. «Что-то не так с ними, что-то не так», застучала в виске тревожная мысль.

- Даже не знаю, чем отблагодарить вас...

- Мы знаем, - вытирая кровь с хака, сквозь зубы процедил староста.

Свиток 20

***

Феба луч еще не озарил восток,

Лишь Аврора тонкий свет на землю льет,

«Пробуждайтесь!» кличет надзирающий.

Тихий голос менестреля расплывался по телу тягучим теплом, наполняя низ живота сладким трепетом и нежным покалыванием. Откуда у Грация такой голос? Или это не Граций? Одежда как будто его, а голос – новый, незнакомый; да и лица не разглядеть, словно оно утопло в тенях.

Блеск зари, солнца свет гладит кудри волн;

Меркнет тень, тьма бежит; се явился он!

На последних словах менестрель столь неожиданно и резко ударил по струнам, что Нисса невольно вздрогнула и проснулась.

Блики от стеклянной посуды порхали по зале озорными мотыльками. Толстые оплавленные свечи тихо догорали на грузных серебряных лампах, свисавших с потолочных балок подобно перезревшим грушам.

Как же душно в этих обитых деревом покоях! Словно в парильне виндзорской. Отпихнув ногой тяжелое горностаевое одеяло, Нисса тяжело и протяжно выдохнула. Ночная рубашка, наполовину мокрая от пота, плотно облепила тело.