У бездны на краю

На стене, напротив входной двери, можно было разглядеть несколько полок, заставленных стеклянными банками, берестяными туесками, кожаными мешочками, какими-то камешками, пучками трав, плетеными косичками и лоскутами ткани.

- Как зовут тебя, бабушка? – морщась от саднящей боли в ноге, спросила Ариана.

Старуха обернулась, отерла рукавом взмокший лоб и недовольно пробурчала:

- Зачем тебе мое имя, нны? Англорой зови.

- А почему ты меня приютила?

Старуха посмотрела куда-то сквозь Ариану, еле слышно буркнула «велели» и, снова повернувшись к столу, принялась ожесточенно настукивать ножом по доске.

- Кто велел? – удивилась Ариана. – Ты не одна живешь здесь?

- Одна, – пробормотала старуха.

- А почему не спрашиваешь, кто я?

- Ты сама не знаешь.

- Меня Ариана зовут, - озадаченно произнесла девушка. - А нашивку ты видела?

- Каготскую? Да. Отпорола ее.

- Как отпорола?! Зачем?!

- Не пригодится тебе.

- Откуда тебе знать, что мне пригодится, а что - нет?! – вдруг рассердилась Ариана.

- Где я теперь красную ткань найду? И что матери скажу?

Старуха резко обернулась, уставилась на нее мутным блуждающим взглядом, затем раздраженно ответила:

- Не вижу. Пустое.

«Странная бабка», подумала Ариана. «Разговаривает как будто со мной, а словно и не со мной вовсе».

- Захочешь поесть - встанешь. Два яйца и бульон вот в плошке. Хватит поперву. А мне пора.

После того, как засаленная спина старухи скрылась в проеме двери, Ариана неожиданно для себя осознала, что саднящая боль в ноге куда-то исчезла.

А вместе с ней пропал и сковывавший тело озноб. Как будто кто-то выдернул их из нее одним движением руки, легким и незаметным. И даже не понятно, в какой момент это случилось.

Откусив немного вареного яйца, Ариана осторожно принялась жевать, чувствуя, как стремительно собирается влага во рту. И тут словно древнее чудище пробудилось внутри – яростное, ненасытное, готовое пожрать все на своем пути. Не в силах противостоять ему, Ариана набросилась на еду с таким неистовством, с каким смертельные враги сходятся в последней битве.

Ни грязные разводы на грубой столешнице, ни ползающие по ним сердитые осы - ничто не могло отвлечь этого до смерти изголодавшегося зверя.

Быстро расправившись с парой куриных яиц и плошкой жидкого супа, Ариана выбралась из хижины. «Если есть яйца, значит, где-то есть и курятник; быть может, там найдется еще парочка». Увы, никаких следов курятника рядом с хижиной не было и в помине.