Екатеринодарский излом

Упругая волна воздуха толкнула Николая Андреевича в спину, бросила лицом в липкий снег. Упираясь руками, он через силу приподнялся. В ушах стоял колокольный звон, бегущие мимо сапоги двоились и троились. Чьи-то руки подхватили ротмистра под локти.

— Живой? — словно через вату пробился знакомый голос.

Чистяков?

— Живой, спрашиваю?!

— Живой, живой... — пробормотал Николай Андреевич, отстранённо воспринимая звуки собственного голоса, который казался чужим.

— Идти сможешь?

— А? Что?

— Нам в атаку!

Пашутин потряс головой.

В правом ухе что-то щёлкнуло, булькнуло.

— Взводными колоннами! — командовал Петров. — Дистанция сорок шагов! За мной! Марш!

Сжимая трёхлинейку, ротмистр бежал вместе со всем по направлению к Ново-Дмитриевской. Точнее, делал вид, что бежит. Несмотря на все усилия, офицерам удавалось передвигаться только скорым шагом. Глубокий мокрый снег, в который ноги проваливались по середину голенища, сковывал не хуже, чем болотная жижа. По колонне расползались негромкие разговоры — отрывистые и короткие фразы, чтобы не сбивать дыхание.

Из них стало ясно — Марков решил идти на штурм станицы, не дожидаясь пластунов Покровского, которым было приказано наступать с юга, и конницы, пошедшей в глубокий обход для удара с тыла.

Холодало, обмерзали усы. Ледяной изморозью покрывались шинели.

На ходу Пашутин косился на хищный профиль прапорщика, старавшегося не бросать Наставника одного. Глаза Чистякова то ли блестели от задора, то ли светились в темноте, выдавая истинную сущность.

Способность связно мыслить постепенно возвращалась к Николаю Андреевичу.

«Зачем мы здесь? — думал он, отчаянно борясь с мокрым шинельным сукном, которое так и норовило обвиться вокруг ног и опрокинуть. — Разве это наша война? Сотни лет Детей Протея волновали лишь внутренние беды. Да, мы жили бок обок с людьми, но старательно отмежовывались от их забот и хлопот. За исключением, разве что, извечного противостояния с Орденом Охотников. И вот теперь я бегу, сжимая трёхлинейку, а рядом со мной — один из наиболее сильных и талантливых учеников.

Это при всём при том, что один из них — молодой и подающий надежды — погиб пару недель тому назад. А если ещё и этого настигнет шальная пуля или накроет шрапнельный разрыв? С кем мы останемся? На кого я смогу положиться, с кем работать на благо нашего сообщества? Нужна ли нам эта война? Люди устроили государственный переворот. И даже не один. Первый — в феврале, а за ним ещё один — в октябре семнадцатого. И теперь идут брат на брата.