Зима огненная

Но окутывающий здание едкий дым и огонь, рвущийся из окон второго этажа, сводили эту вероятность на нет.

Но Далассин уже нырнул обратно в комнату. На миг Ида подумала, как именно он собирался выбраться из горящего здания. Она не видела его так долго, что ей показалось, будто пламя поглотило Далассина и сейчас сожрет ее саму – огонь со второго этажа лизал ей пятки, заставляя поджимать ноги. Подошвы сапог спасали ее от жара, но ей вовсе не хотелось, чтобы обувь занялась.

Наконец, она увидела его на соседнем балконе – Далассин сплел веревку из белья и теперь быстро спускался по ней. На миг Иду охватила ярость: если он сплел веревку, почему было не бросить ту сначала ей! Но она вспомнила, какой ад бушевал в коридоре – довольно было того, что Далассин вообще решился пройти через него.

– Скорее, скорее! – закричала она, хотя торопить его не было нужды – Далассин спрыгнул на землю, как кошка, и умчался прочь по улице так быстро, словно его травили собаками.

Ида осталась в охваченном пламенем дворике одна. Ни в своих кошмарных снах, ни в военном походе, никогда еще не ощущала она такого ужаса. Какой-то частью сознания Ида понимала, хоть и гнала от себя эти мысли, что не дождется помощи. Да и чем поможет ей сейчас Далассин или кто угодно другой! Разве что принесут и натянут огромное полотно, чтобы ей упасть и не разбиться. Но время шло, никто и не думал прийти к ней, и чем дольше висела Ида, тем явственнее понимала, что выбор у нее невелик.

Вскоре она устанет и упадет, или, что вероятнее, задохнется в дыму, потеряет сознание и упадет. От едкого дыма Ида кашляла не переставая.

Что-то затрещало и рухнуло на втором этаже, из окна вырвались языки пламени. Ида взвизгнула и снова поджала ноги. Сапог на левой все же занялся – как жалела теперь она, что предпочла в свое время парчовые сапоги, а не кожаные! Ругаясь, помогая себе второй ногой, Ида все-таки сбросила горящий сапог – но лучше бы этого не делала.

Стоило ей освободиться от обуви, как кусок черепичной крыши рухнул вниз – прямо на левую ногу.

Голень будто погрузили в кипящее масло. Ида завопила – и тут же снова закашлялась в дыму. Смерть была уже совсем рядом, смотрела в глаза огненным взором, дышала в лицо страшным жаром, обнимала пеленой удушливого дыма.