Зима огненная

Не помня себя от боли и ужаса, ничего не различая, кроме огня и дыма, почти проглоченная черно-красным морем, Ида стала кричать, не то призывая на помощь, не то ища предсмертного утешения:

– Файярд! Ранульф! Дракс!

Увлекая за собой огненный хвост, рухнул балкон, с которого спустился Далассин.

– Пакимер! Баили! Сотэрик!

На имени Сотэрика ее сотряс новый приступ кашля. Ида вспомнила вдруг, как хотел Сотэрик забрать ее на эту ночь. И следом за тем всплыли в памяти слова Нейпа: многие верят, что намдалени в силу их азартной природы имеют неплохое чутье на удачу и опасность.

Теперь она готова была верить этому, готова! – да что толку было от ее веры.

... Никто не мог сказать точно, отчего начался пожар. Самым частым, и, верно, самым правдивым предположением была пьяная глупость маляров, решивших зажечь праздничный костер почти у самого деревянного забора. Судя по тому, что пожар, охвативший немалую часть города, начался в квартале маляров, это походило на правду. Словно косой прошлось бедствие по деревянной застройке столицы и на одну ночь примирило между собой все ее многочисленные народы.

Хатриши, ловкие как кошки, бесстрашно лазали по горящим перекрытиям, вытаскивая тех из несчастных, кто остался заперт в огненной ловушке. Халога и намдалени, обладавшие более крепостью, нежели изворотливостью, разбирали завалы, немало похоронившие в ту ночь под собой. Видессианские войска и городская стража, поняв, что ветер гонит пожар на запад, подогнали осадные и стенобитные орудия, чтобы разрушить строения на пути огня и не пустить его дальше квартала медников.

Дом Ваана-медника оказался одной из их мишеней. К счастью, они успели забрать что могли из имущества и погрузить на телегу. Глядя как рушится под ударами камней их квартал, жена плакала. Ваан успокаивал себя тем, что так или иначе дом все равно не уцелел бы. В отличие от многих несчастных им удалось не только спастись самим, но и спасти имущество, тогда как сотни горожан в эту ночь потеряли все, что имели.

Киннамам и семьям Майи и Гелианы пришлось перебраться к родне матери в квартале кожевенников. Небольшой двухэтажный дом Атрея-кожевенника с трудом вмещал такое количество народу, Ваану нечего было и думать развернуть здесь лавку. Ему достался только угол на первом этаже, огороженный двумя ширмами с растянутыми на них воловьими шкурами.

Как будто мало было постигших его несчастий, наутро нового дня к нему явился трактирщик Паллий.