Зима огненная

Чародей поднялся с ее постели, что-то сказал Сотэрику и Хелвис – измученному мозгу Иды не хотелось разбирать островной диалект – и вышел из комнаты. Следом за ним, как послышалось Иде, вышел кто-то еще, наверное, Сотэрик. Она услышала шаги Хелвис и воскликнула испуганно:

– Не уходи!

Оставаться одной во мраке, не представляя даже, что вокруг нее, Иде было страшно.

– Я здесь, с тобой, – успокоила ее Хелвис. – Только уложу этого разбойника, иначе он не даст нам спать.

... Первые полмесяца Ида провела во тьме. Она жила на втором этаже одной из намдаленских казарм, и первое время, пока Ида не освоилась наощупь в новом своем обиталище, Хелвис жила с ней. На следующий день после визита Хисарны Ида встала на ноги – или скорее на то, что от них осталось. Намдаленские целители – возможно, тот же Хисарна – залечили ее раны, но вернуть утраченное не могло никакое волшебство. Свесив ноги с кровати, Ида осторожно ощупывала их, чтобы понять, сколько потеряла.

Левая нога ниже колена была прорезана глубокими бороздами, кусок стопы, и с ним три пальца, отсутствовали. Ида не знала, разрубило ли стопу обломками крыши или плоть спеклась от жара в однородную массу. Она не была уверена, что сможет ходить, но, к счастью, смогла, хотя и заметно хромала. На радостях Ида так резко развернулась на пятке, что заехала Хелвис кулаком в живот.

Незрячая, она мало что могла делать, и ей оставалось только говорить.

Ида болтала целыми днями, пока ей не стало казаться, что рот наполняется кровью. Самым частым ее собеседником оказалась даже не Хелвис, а Мавия, возлюбленная Тургота. Она была четырьмя годами младше Иды и свято убеждена в том, что Ида жила невероятно увлекательно.

– Вот это жизнь, – завистливо вздыхала Мавия, слушая ее рассказы. – Столько новых знакомств, столько приключений. Не то что тут!

– Чем тебе здесь не нравится? – опешила Ида.

– А, – фыркнула юная намдалени, – скукота. Одни и те же лица кругом. Надоело.

– Надоело? – Голос Иды дрогнул. Ей-то самой жизнь Мавии казалась чуть не сказкой. Всю свою сознательную жизнь та прожила во дворце, и, возможно, вправду мало что видела, кроме императорского квартала да походных лагерей. Родители разрешали ей, незамужней, спать с человеком вдвое старше нее, а Тургот готов был на руках носить свою возлюбленную.