Зима огненная

Имей Ида в ее возрасте все то, что имела Мавия, разве пошла бы она на площадь! Об этом она и хотела ей сказать, но Мавия добавила вдруг:

– И еще надоело, что, когда заходишь в лавку, каждый думает, будто ты тупая дикарка, и пытается обдурить. Хоть волосы покрась и так ходи! Хотя по мне и без того видно, что я намдалени.

– Не надо красить, – мягко сказала Ида. – У тебя прекрасные волосы, а эти торговцы просто дураки.

В конце концов, она решила не сердиться на Мавию. Та была глуповата, балована и не ценила что имела, но Иде казалось, что сердце у нее вовсе не холодное.

Тем более что, когда Иду принесли к намдалени, у нее не было никакой одежды, и Мавия отдала ей кое-что из своей. Правда, все ее платья были Иде длинноваты.

… Когда ей не с кем было поговорить, она спускалась на первый этаж, в казарму. Поначалу намдалени не понимали, зачем она приходит, и думали, будто ей что-то нужно. Они даже не догадывались, что Иде нужно было просто находиться среди них, что каждый человеческий голос, каждый проблеск тепла был новым огоньком в окружающем ее мраке.

Она сидела у стены, не произнося ни слова, не вникая в их речи, и тьма, укрывшая весь видимый мир, отступала.

Как Ида была с намдалени весела и дружелюбна, не допуская и мысли о том, чтобы проливать слезы даже во время прощания, так теперь они пытались развлечь и ободрить ее. Скорбь и жалость, тяжкое сострадание только приблизили бы торжество тьмы. И потому намдалени, когда обращали внимание на Иду, чаще шутили и смеялись.

Она научилась различать малейшие оттенки их голосов, по шагам узнавала, кто прошел рядом. Теперь, когда Ида не могла видеть, ее внимание распределилось между оставшимися чувствами, и она обнаружила с удивлением, что многих вещей раньше просто не замечала.

Не замечала пушистых меховых курток, которые намдалени носили по холодной поре и в которые было так приятно уткнуться лбом. Не замечала крепких жестких ладоней, необыкновенно теплых, из которых не хотелось забирать руку.

Не замечала, что от Файярда исходит горьковатый запах дыма, а от Аптранда – запах талой воды, рождающий одновременно мысли о леднике и о весне. Не замечала, что у Ранульфа рубец на запястье, охватывающий руку как браслет – где можно было получить такую рану?

Она провела с ними столько ночей – и не знала всего этого, привыкнув доверять глазам. Впрочем, как ни любопытны были ее маленькие открытия, больше всего мечтала Ида снова увидать их.

...