Зима огненная

В середине восседал, как глава семейства, Далассин, по правую руку от него сидела мать, а следом за ней – Ида. По левую – сестры, все еще хваставшиеся друг перед другом подарками. Стол перед ними был уставлен разнообразной дичью и рыбой, и первое время Ида только и делала, что набивала живот, предоставив матери и сыну беседовать друг с другом. Она ждала, что Сафрония спросит сына, почему Император пощадил его, и готовилась выслушать его изложение эпизода с намдалени, но у хозяйки, кажется, уже был готов ответ на этот вопрос.

– Не иначе как милосердием Фоса государь вновь принял тебя на службу. Узнав, что ты в плену, я возносила ему молитвы столько раз, что всепобеждающий владыка, верно, услышал меня и снизошел ко мне.

Что ж, подумала Ида, это объяснение ничуть не хуже того, что рассказал Сотэрик. В конце концов, вряд ли собравшимся понравилось бы слушать о склоках с островными наемниками.

Она опустошила свой кубок – вино Далассины делали из собственного винограда, и оно показалось Иде необыкновенно сладким – и увидела на донышке выгравированную надпись.

– Благослови Фос сие серебро и всякого пьющего из него, – вполголоса прочитала Ида.

Сафрония, в это время расспрашивающая сына о его отправке в столицу, с интересом взглянула на нее. Некоторое время в ней как будто боролись любопытство и вежливость, затем любопытство победило.

– Вы умеете читать, дитя мое? – осторожно спросила она. – Позволено ли будет мне узнать, у кого дочь медника могла выучиться грамоте?

– Конечно, госпожа моя, я выучилась у нам.

.. наместника Кизика. – Едва сказав это, Ида укорила себя: трижды позор тому, кто стыдится друзей! Но дружба с восточными варварами вряд ли возвысит ее в глазах видессианской знати, да и слова уже были произнесены, взять их обратно было бы сейчас глупо.

– Вы знакомы с наместником Кизика? – удивилась Сафрония.

– Да, госпожа моя, однажды он был весьма благодарен мне за то, что я облегчила его страдания.

На сей раз она почти не соврала.

Адрастос Стрифний, наместник Кизика, и вправду чрезвычайно страдал после разрыва с женой – склочной, но удивительно красивой женщиной по имени Иоланта. Ида почти неделю провела в его роскошном доме, большей частью – в огромной постели в спальне на верхнем этаже, исцеляя его душевные раны. В благодарность за это Стрифний подарил ей целый сундук дорогих тканей, из которых Ида впоследствии сшила себе, матери и сестрам превосходные праздничные платья.