Зима огненная

Это был легкий дружеский поцелуй, и Далассин не смутился ему, но девочки взволновались так, будто Ида предложила себя брату в жены.

– Я же тебе говорила, – услышала она за спиной голос Элени.

Далассин обнял Иду, зарывшись лицом и ладонями ей в волосы, и Ида с довольным вздохом обняла его за шею. Так стояли они в безмолвии вечернего сада, благословенная тишина опустилась на сердце Иды. Если бы он сейчас поцеловал ее – она бы ответила, если бы позвал с собой – пошла бы. Но Далассин выпустил ее из объятий и, глядя необыкновенно задумчиво, произнес:

– Странно.

.. ты такая красивая, и до сих пор никто не взял тебя замуж...

Ида не была уверена, что он ждет ответа – Далассин говорил как будто сам с собой – но решила отшутиться.

– Ты же слышал, что сказала твоя птица: пока я хожу с войском, нет для меня мужа.

Он рассмеялся.

– Бросай своих проклятых еретиков – и, готов поклясться, полстолицы попросит твоей руки.

Это вряд ли, милый друг, подумалось ей. Это вряд ли.

... Когда они покинули поместье, Далассин пребывал в глубокой задумчивости. С Идой он был беспечен и весел, смеялся и шутил, но она видела, что взор его все чаще погружается как будто вглубь души и внешний мир мало его занимает. Возможно, виной тому была разлука с родными – слишком мало дал Император времени бывшему мятежнику, чтобы побыть дома. Теперь, вынужденный вернуться в чуждый ему город, Далассин острее переживал разлуку. Ида старалась быть с ним как можно мягче и не лезть лишний раз в душу.

Видела она и то, что Далассин понимает это и что благодарен ей. По прибытии в город они расстались необыкновенно сердечно, и тепло прошедших недель еще много дней согревало Иду.

Погруженная в рассеянные мечтания, в которых то целовалась с Далассином в вишневом саду, то жарко ласкала его в своей спальне над персиковой рощей, она почти перестала обращать внимание на других мужчин и не виделась даже с намдалени. О своих восточных друзьях она вспомнила только когда Далассин позвал ее на воинские испытания, которые Император разрешил ему провести, чтобы пополнить отряд, прореженный в схватке под Гарсаврой.

Далассин, конечно, хотел бы отобрать для себя выходцев из родных краев, но Туризин и слышать об этом не желал: население земель, подвластных поместной знати, было куда больше предано своим господам, чем императорам. Государь не собирался позволить Далассину снова вернуться домой и набрать там воинов.