Зима огненная

При этих словах взгляд Эвфалии стал безжизненным и отрешенным, будто они предназначались совсем не Иде.

Осень венчальная

– А генерал Бакуриани, вспомни этого ублюдка! – воскликнула Эвфалия, взмахнув чашей. Гранатового сока в той давно уже не было, иначе он обрызгал бы Иду.

– Кто это?

– Да что ты вообще знаешь, тупая шлюха! Это шакал и мятежник, тоже хотел устроить свой тощий зад на троне и обратился за помощью к намдаленским пиратам. Говорят, ему отрубили уши и нос, и голова его сделалась круглой как яйцо, и ее можно было катить.

Забавно, да?

– Ага, – без всякого воодушевления кивнула Ида.

Вот уже десять дней гостила она у подруги, вот уже десять дней шли подобные разговоры. Ида вышивала, Эвфалия расхаживала взад-вперед по комнате, и ни к чему не приходили они, кроме мыслей об еще одной нелепой расправе.

Слуги Драгацезов схватили Мелиссина на мосту, когда тот ждал Иду. Немесий Драгацез хотел сразу же отрубить ему голову, но Эвфалия сказала, что сама хочет придумать мужу казнь, и Мелиссина держали узником в одной из башен дома.

Но время шло, Эвфалии ничего не приходило в голову. Изо дня в день она расхаживала по спальне, злясь на саму себя, но так и не могла решиться воплотить ни одно из своих кровожадных мечтаний. Быть может, дитя под сердцем сделало ее мягче, а может, она сама по себе не была жестока.

– Черт побери, мне жаль этого ублюдка! – наконец, призналась она. – Но не могу же я простить его и отпустить, когда за его предательство и смерти мало!

– Хочешь, я спрошу у кого-нибудь из намдалени, как бы они поступили? – предложила Ида.

– Они не жестоки, но и в особой мягкости не замечены.

– Когда мне станет дело до мнения варваров, я дам знать, – кисло отвечала Эвфалия.

Ида пожала плечами. Она решила все же обратиться к намдалени, а ответ, что придется ей по душе, выдать за свой, коли уж подруга не хочет прислушаться к варварам.

Возможность ей вскоре представилась. Получив пять тысяч золотых от Драгацезов – Ида не знала, куда девать такую гору денег – она могла позволить себе скупить едва не весь рынок площади Паламос, и потому тратила не задумываясь.

Беленый лен, хлопок, шелк плотный и тончайший – Ида не представляла, когда будет шить из всего этого, впрочем, теперь, наверное, она могла бы и не прикасаться к игле, а заказать наряды у лучших портных столицы. Какой-то частью разума она пыталась сказать себе, что, быть может, не стоит так легкомысленно относиться к свалившемуся на нее богатству.