Баюн и сердце мира

А теперь она убийца, хоть и для защиты. Чувствуя себя загаженной, Авика обхватила себя крепко руками, задышала мерно. Что теперь дальше делать? Куда идти?

Когда ее везли к стоянке, Авика потеряла направление, сейчас она совершенно заблудилась в этом дремучем лесу. Поляну окружала стена вековых деревьев, за ними был мрак, Сурья уже закатился, чтобы по нему понять направление, мох и лишайник, что должны расти только с северной стороны, покрывали стволы со всех сторон. Куда податься?

Уже стало совсем темно. На поляне лежали неубранные тела.

Похоронить она их не сможет. Скоро сюда придут хищники, оставаться здесь нельзя. Надавала себе по щекам, чтобы отвлечься и взять себя в руки. Потом, светя себе головешкой из затухающего костра, отринув брезгливость и страх, обшарила тела, стоянку, собрала небольшой запас.

Авика нашла нож по руке, кресало и кремень, сухой трут, кусок хлеба и вяленое мясо. Наткнулась на маленький котелок для воды. Упихала все в котомку. Можно сказать, богато.

Надо уходить в ночь.

Стояло новолуние.

Ветер разогнал темные облака и в небе закипела светлым сиянием Молочная река, Млечный путь в Ирий.

Звезды светили так ярко, что Авика углядела лесную тропинку, ярко очерченную тенями, по ней и пошла прочь от поганого места. В темноте шуршало, кто-то куда-то пробирался, кто-то бился и пищал предсмертным писком.

Дева шла медленно, пытаясь углядеть что-либо в темноте, дрожа мелкой дрожью от напряжения всех чувств и ночного холода, спотыкалась, падала и вышла к ручью. Там, на бережке и рухнула от усталости, решив, что если загрызет ее дикий зверь, то так тому и быть, а сил идти нет.

Проснулась Авика поздним утром от птичьего бодрого щебета. Ломило все тело от непривычного ночного холода, ночной сырости, отсутствия мягкой перины. Умывшись, пожевав хлебушка, испив водицы, побрела Авика по течению ручья в надежде, что выведет он ее к реке, а река, как водится, к людям.

Долго шла она лесными бережками, путаясь в травах, что буйно росли на влажной земле, отбиваясь от гнуса, взлетавшего тучами из-под ног, спотыкаясь на кочках.

Потом лес истаял в тощие и кривые деревца, пошло мелколесье, под ногами заплеталась высокая острая мурава, а ручей растворился в бескрайнем ровном лугу.

Твердь исчезла внезапно, под ногами пружинило и чавкало, в следы натекала вода. А глубоком мху прятались обломанные и заострённые временем острые, как пики, стволы берёзок – колки. Авика чуть не пропорола ногу, приходилось идти медленно, глядя под ноги, очень осторожно.