Баюн и сердце мира

Заблестело блюдце округлого озера, над ним возвышалась сопка, поросшая стройными соснами. Авика разглядела за сопкой селище, а на вершине её частокол, в обережных черепах – старый жальник, внутри избу смерти на курьих ножках. Чихая и дрожа, Авика, наконец, приземлилась возле нее.

Выбравшись из ступы, Авика крикнула заветные слова. Морок потек туманом, растаял, явив большую избу с гульбищем, частыми окошками в резных наличниках, затейливым балкончиком под окном светлицы.

На гульбище за столиком с самоваром сидела Баба Яга, попивая крепкий настой зверобоя с оладушками.

На голове белый платочек поверх кики рогатой, лицо старенькое, сморщенное, но доброе, с лукавой улыбкой, а глаза яркие, пронзительно синие.

- Заходи, девица, давно тебя поджидаю, когда ещё ворон с запиской прилетел!

Окружив Авику заботой, под шутки и прибаутки, Баба Яга её в баньке попарила венечком душистым, промыла гриву волос квасной гущей, напоила, накормила и спать уложила.

И так хорошо стало Авике у Яги Милоладе, покойно, так она разнежилась и успокоилась, что в светлице на перинке спать укладываясь, с улыбкой сказала:

- Сплю на новом месте, приснись жених невесте!

Всю ночь снился Авике большой бурый медведь.

Ранен он был, несчастен. Мотал головой, мучился, рычал. Но Авике не страшен был. Обняла она его, приголубила. Медведь вздохнул тяжко, обхватил ее лапами, к себе подгреб, и спать улёгся, Авику собой от всех спрятав. И Авике так славно с ним стало, так уютно, что она во сне и заснула.

Проснулась девица здоровая, отдохнувшая, полная сил.

Сон свой вспоминала, дивилася. Никогда ей медведи не снились, а все знают, что примета верная! Знать, где-то рядом суженый бродит, найти его надобно.

Бабы Яги в избе не было. На столе стояла крынка с молоком парным, под полотенцем льняным хлеб, в горшочке мед. На полу лежали золотые квадраты света из частых окошек, придавая горнице радостный праздничный вид.

В горницу зашёл малец белоголовый, вихрастый, лет шести. Застенчиво глянув на девицу, сел на лавку широкую под окном, улыбнулся ей робко.

-Здравствуй, миленький, как звать тебя, величать?– спросила Авика, улыбаясь.

- Ермилом кличут, живу я у бабушки, а ты кто будешь?

- А я Авика, тоже здесь поживу.

- Так ты, девица, из наших будешь!

Авика сделала вопросительные глаза, приглашающе поведя рукой к столу.

- Ну, из стражей! Нас здесь целое селище будет, – жуя хлебушек с медом, молочком запивая, тарахтел малец. – Нас к бабушке родичи на здраву отдали.