Баюн и сердце мира

Хотя шаман, оглядев тощего заморенного больного подростка, почему-то остался доволен. Велел откормить и глаз не спускать.

За Марджари ходила девочка, которая его сначала боялась, а потом смеялась над неумехой, что не знал простых правил, чтобы не сгинуть в полярную ночь. Но Марджари был ей благодарен, он не умер, даже почуял прилив сил, благодаря ее заботе, и стал обдумывать побег. Жив ли его дедуля, пережил ли он и потерю последнего внука, как он?! Эти мысли терзали его, выедая душу. Увы, пока не поднимется над землей Сурья, эти мысли придется оставить.

В чуме было душно, вонюче, все не по нраву, но все же лучше, чем снаружи. Во мраке ревел и выл ветер, сек по шкурам чума снежными иглами. Страшный мороз сразу пресекал дыхание, склеивал инеем брови и ресницы. Когда ветер стихал, Марджари слушал, как трещат и лопаются льды, гремит, разрываясь от холода земля. В небе трепетали светящейся зеленью и фиолетом завесы северного сияния. С цветного неба шептало, потрескивало, куда-то манило.

И вот, после особо сильной бури к стойбищу вышли ледяные великаны. Бубен шамана глухо вызывал всех из теплых чумов. Кучка людей замерла перед двумя ледяными чудовищами. Рост их был выше дерева стоячего, как прикинул Марджари. Тела их были словно из оплавленного округло льда. Сквозь них мерцал зеленью свет полярного сияния. Они казались полупрозрачными призраками.

- Дань, - проскрежетал великан.

Шаман, очнувшись, бросился к Марджари и выпихнул его вперед.

- Он один стоит троих! – крикнул шаман, задирая голову.

Чудовищная прозрачная длань стиснула Марджари и стремительно вознесла к великаньей голове. Отрок не смог разглядеть черты лица, голова была гладкой, без глаз, но его изучали. Это было очень страшно и больно, словно в теле засновали ледяные иглы.

- Принято! – согласились великаны.

И Марджари оказался прижат к гладкому льду тела, в холодном кольце руки. Мороз окончательно вытеснил остатки тепла из-под меховой одежки. Марджари трясло в ознобе от холода и ужаса, а затем он впал в оцепенение. Словно все внутри него исчезло, растворилось в чудовищной ледяной длани.

Исчезли в голове все мысли, только широко открытые глаза отстраненно замечали окружающее. Странная красота полярной ночи вызывала невольный тихий восторг в замеревшей душе.