Баюн и сердце мира

Потом, вскочив, низко и неистово закрутил пышным хвостом, встал на задние лапы и вылизал в знак любви и буйной радости от встречи все лицо человека.

- Братик мой, братик-волчик, - ворковал, тиская огромного волка, Врика.- Долго же ты меня искал. Пойдешь теперь со мной, пойдешь? Не хочу быть один…

Серый волк клал лапы на человека, жался к нему и лез шершавым языком в лицо. Теперь Врика не одинок, теперь он может выкинуть из головы все плохое и смело идти избранной дорогой.

Два молочных брата из разных племен легко двигались сквозь тайгу.

Расцветающая жизнь будоражила кровь. Скоро братья вступили в тундру. Бесконечная холмистая равнина сверкала бликами Сурьи в прозрачных водах бесчисленных озер, ручьев и рек. Пестрота цветущей земли поражала красками. Под негасимым сиянием животворящего Сурьи звенели на разные голоса огромные стаи птиц. Братик-волчик от такого количества добычи потерял меру, и Врика на привалах не успевал все съедать.

Врика стал все чаще погружаться в самосозерцание, как учил атхарван, улетая ввысь в птичьем сознании.

Так он увидел большое стойбище.

Теперь Врику несло к мести, как стрелу к цели.

Отловив пса-вожака, подчинив его сознание, Врика смотрел его глазами и слушал его ушами. В который раз он вспомнил атхарвана. Много знаний не бывает. Врика легко понимал всех жителей стойбища.

Вот, что узнал он.

У зверолюдей после зимы настали большие трудности. Раньше они похищали людей, чтоб разбавить свою кровь от кровосмесительных браков и завести рабов. Но последние годы к ним зимой выходят инеистые великаны, требуя живых людей в дань.

Матерью Врики тоже откупились от чудовищ.

Лишь один человек вернулся из ледяного плена, это белый подросток, осенью приведенный из набега в стойбище. Он вернулся из плена с началом лета, и все его теперь боятся. Высокий, худой, скуластый. Волос снежный стал, как вернулся к людям, а глаза сверкают прозрачным льдом на засмуглевшем от полярного солнца лице. Угры его очень бояться и почитают. Взгляд его невиданных глаз внушает ужас.

Даже собаки-охранники его боялись и страсть, как не любили, чуяли чуждое псам северным. Вот о чем поведали Врике псы у чумов белой ночью, покорившись сильному пришельцу-вожаку.

Решил Врика, не откладывая, вырезать все стойбище за эту ночёвку, оставив в живых только белого подростка. Больше не осталось пленных в стойбище.

Только двинулся Врика волчьим бесшумным шагом к ближайшему чуму, где спали вождь и его семья, как завыли псы, лаем зашлись.