Бдение в Тенешваре

— Молдавию, Венгрию, — начал перечислять Матьяш, помялся и добавил:

— Валахию…

— За Валахию теперь в ответе тот, кто на её престоле, — усмехнулся валах. А сам призадумался: последнее, что он помнил о родном княжестве, — это то, что новый господарь получил его из рук султана! Что же там стряслось?

— Христианский престол не вынес вероотступника, — сказал Матьяш, снова впадая в пафос.

— Погнали Раду? — обрадовался валах. — И кто же там теперь?

— Не торопи, брат, всё расскажу по порядку! De jure Раду по-прежнему господарь, но на деле бояре воюют с ним.

Пока султан не видит, там идёт восстание за восстанием. Уже не могу припомнить, когда Раду в последний раз видели в Тырговиште…

Бывший господарь удовлетворённо кивнул. Бояре для правителя, конечно, известный гвоздь в подошве, но всё же свои, православные. Басурмана над собой не вынесли, буйные головушки!

— Я помогу тебе войти в Валахию победителем и вернуть престол, если ты сперва поможешь мне, — высказал наконец Матьяш самую суть.

— Да как же можно, — притворно удивился валах, — ведь я изменник, османам продался.

Разве не ты мне такие обвинения бросал при всём народе? Выходит, ошибка вышла?

— Ошибка, — покаянно произнёс мадьяр. — Ошибка то была, брат! Не разглядел я истины, каюсь…

— В церкви кайся, — махнул рукой господарь. — Мне-то что твои раскаяния. Сколько ты у меня лет жизни отнял?! Страну мою басурману предал! Что обещал — во всём обманул ты меня, Ворон. А теперь мне предалагешь снова твою задницу королевскую из костра тащить, так, что ли?

Матьяш не смутился — королевская выучка, куда там!

— Долг мой перед страной, которая мне божей милостью вручена, — оберегать её и верность Святому престолу сохранять.

Прочие обязательства…

— Можно и нарушить, конечно, — горько докончил валах. — Да ведь не ради спасения страны ты меня предателем объявил. Славой поделиться пожалел — славой сокрушителя османов! Мы дрались, а вы, верные Святому престолу, за Дунаем стояли! Глядели, как мы с басурманами грудь в грудь режемся — так было?! Ну, признайся, так?!

Господарь вскочил на ноги, грохнул кулаком по столику на хлипких ножках — с него посыпались кубки, ложечки, блюдца.

— Чем жы ты теперь купить меня хочешь — вернуть то, что сам же отнял? Опять мне голову подставить за твои мечты о Великой Венгрии?

Гнев его был непритворен — притворяться здесь нельзя. Но у него тоже выучка имелась! Пусть король венгерский видит, что прощение у валаха вымолить непросто.