Игра Герцога

Винозаводчик уже не слышал и не видел ничего вокруг себя. Подняв измазанное угольным снегом лицо, он прокричал:

– Я – почётный гражданин этого города! Я! А полиция не может защитить нас, честных людей, значит, мы должны постоять за себя! Должны! И я! – стоя на четвереньках, как собака, он блеснул нездоровыми глазами. – Я сам, без вас, ищеек, получу быстрое, а главное, справедливое возмездие! Видит бог, всё сам!

– Перекинуться вроде никуда не может! – унтер-офицер, убрав шашку и поправляя шинель, подошёл к Рукосуеву.

– А вон, сморите, подтягиваются и наши. Что-то прям не спешат.

– Давай, поехали, а то у нас особое задание! – ответил помощник исправника, глядя на заворачивающие к ним из проулка две полицейские подводы, а затем ещё раз презрительного окинув дёргающегося в припадке винозаводчика. – А то сейчас, не дай бог, сам Николай Киприянович прибудет, а он с нас спросит!

– Ага, скажет ещё, что вы тут забыли! Приказа ошиваться не было!

Они вновь запрыгнули в сани и тронулись в путь по хорошо уезженному скрипучему снегу.

– Я об этом барине из села никогда и не думал, живёт там себе на отшибе, да и пусть, – сказал унтер-офицер, когда они ехали уже окраиной. – Что ж нас-то Киприяныч решил на такое дело послать, народу что ли нет другого?

– Видать, особая птица! Это же брат самого Еремея Силуановича! Вот и решило начальство, что брать с постели и доставлять такого господина в участок должны стражи порядка не ниже нашего с тобой звания.

– Я бы лучше поспал.

– И не говори… лучше! Ладно, чай, быстро управимся.

Даже и хорошо, что нас направили на такое дело – непыльное же.

– Правда твоя! А то бы всё равно с этим пожаром суматохи никак не избежали.

– Одного в толк не возьму – зачем ночью-то брать нам этого? Как будто за страшным преступником едем.

– Кто его знает. Может, чтоб пересуд поменьше было. Ещё кто знает, если бы днём его повезли, народ его отбить бы попытался.

– Дела! Правда, этой ночью народу на улицах ночью больше, чем днём.

– Это точно.

А вообще, говорят, уважают его сильно там, к народу шибко близок. Детей грамоте учит, да к тому же беден, а это, в народе-то, почитается за добродетель нынче.

На подъезде к Серебряным Ключам они разминулись с крестьянскими санями:

– Этого-то чудака куда ещё несёт в такую темень? – сказал унтер-офицер. – Может, тормознём его?

– Да ну его, некогда! – ответил Рукосуев, начиная ёжиться. – В городе вроде тепло, а чуть выедешь – холодрыга аж пробирает до косточек.