Игра Герцога

– Да, в городе вон, и у пожара погреться можно, – засмеялся Сорока, поглаживая покрытые сосульками усы.

– Он, этот крестьянин, один был, в санях-то?

– Да я что-то и не глянул, темно же. Один...

– Показалось, был с ним кто-то, вроде как лежит… в санях-то. Хотя!.. шут с ним, – и он, прикрываясь от ветра, раскурил папиросу.

Миновав центр спящего села, они остановились возле ворот старого запущенного особняка.

– Вроде тихо.

– Даже как-то… подозрительно тихо.

– Спит, наверное, этот.

– Да, что ему делать-то ещё? Все порядочные люди в такой час отдыхают.

– Он, по всему выходит, совсем непорядочный.

– Нам-то какое дело.

Оба переглянулись. Какая-то непонятная сила удерживала их, будто предупреждала, что не стоит идти. Мрачное обшарпанное здание освещала луна, и тяжёлые тени деревьев напоминали кривых чудовищ.

– Ох, неладно себя что-то чувствую. И луна эта, – произнёс Рукосуев.

– Может, и не пойдём? – нерешительно добавил унтер-офицер, сам понимания нелепость этого предложения.

Выпрыгнув из саней и сделав несколько шагов по скрипучему снегу, они остановились:

– Что это, или послышалось?

– Да нет, и мне показалось… Шорохи будто какие-то странные…

– Смотри, вон! – помощник исправника указал на окно.

На миг показался длинный силуэт – такой мог принадлежать кому угодно, но только не человеку! Контуры напоминали огромного кота, и это непонятное вытянутое существо наблюдало за ними!

– Идём! – сказал Рукосуев.

Они миновали мраморную ограду – потрескавшуюся, сильно облупившуюся, с тёмными островками мёрзлого лишайника.

– Надо было фонарь хоть захватить! – опомнился унтер-офицер, когда полицейские проходили мимо беседки, приглядываясь, словно в этот поздний час там мог притаиться кто-то.

– Ишь ты, какая, её туды, скользкая лестница! Хоть бы следили! – выругался старший, и посмотрел на покосившийся герб в виде золотого диска. – Тоже мне, баре какие!

– У него хоть приказчик какой захудалый имеется?

– Да был раньше, даже видел его пару раз у нас в участке, приходил к самому Николаю Киприяновичу.

– Вот дела!

Унтер-офицер дёрнул шнурок, и от, издав глухой звук, будто порвавшаяся басовая струна, оторвался.

– Вот тебя ещё! – выругался Сорока, и кинул верёвку за спину. Обернулся, и тут же прижался спиной к двери.

– Мать честная! Ничего себе!

Верёвка, извиваясь, словно змея, уползла к теням лип.