Кровавый цвет вина

Я не хочу, не хочу, не хочу! Но придется.

Я подошла к фельдфебелю Брауну и не глядя на него произнесла.

- Отправьте к нему записку. Скажите, я согласна. Я сделаю все, что он прикажет, только пусть отпустит Габри.

Браун кивнул солдату, стоявшему рядом, и тот прямо-таки бегом бросился выполнять.

- Спасибо, фройляйн, - тихо сказал Браун.

Я спустилась в прихожую и стала ждать. Напротив стояло большое зеркало в дубовой раме. Я старательно избегала взгляда на себя.

Я стала грязной, я продалась, я омерзительна. Бесчестье – это не то, в чем обвинил меня отец, это то, на что я только что решилась.

Он не торопился с ответом. Нарочно. Смаковал нашими страданиями. Солдат вернулся спустя почти полтора часа, хотя до крепости, где служил отец, было рукой подать.

- Ну, что он сказал?! - я выбежала навстречу солдату.

- Что рад вашему благоразумию и вернется в восемь, - бедняга бежал бегом, и потому с трудом переводил дыхание.

- И все? А как же Габри?!

- Велено до их возвращения не выпускать.

Все мое тело затряслось от ужасного чувства, которому нельзя было подобрать название. Я хотела расплакаться и не могла. Будто железные клещи сдавили мне душу. Я боялась взглянуть на часы и узнать, насколько долго еще ждать.

- Фройляйн, вы позволите?..

Я обернулась. За моей спиной стоял Хельмут. Его острые любопытные глаза никак не могли найти опоры и бегали в волнении.

Но удивило меня другое: Хельмут был единственным слугой, который не шептал.

- Говори.

- Хозяин не велел выпускать Габри, но он ничего не сказал на счет того, можно ли входить к ней. Так ведь, Фил?

Солдат энергично закивал.

- Точно так, фройляйн! Ни слова не сказал!

Я с надеждой заозиралась то на одного, то на другого. Внутри у меня из-под вины, отчаяния, беспомощности, ненависти к себе и гнева, будто из-под слоя бетона, пробились ростки радости.

- Пойдемте скорее! Теперь надо убедить фельдфебеля!

Браун сомневался, боялся поторопиться с выводами, но его умоляла не только я, но и Хельмут, и Фил, и фрау Шмидт, и даже Гелли. Фельдфебель долго молчал, потом тяжело вздохнул и вынул из кармана ключ.

В нежилой комнате было темно и мертво. Мебель покрывала белая ткань с тонким слоем пыли сверху. Габри сидела на полу, оперевшись виском в край софы.