Кровавый цвет вина

Она продолжала держать себя за плечо, будто ладонь прилипла к ране. Рукав был пропитан кровью почти до середины локтя. Страшнее всего был ее взгляд, устремленный в пустоту. Мое сердце пропустило удар, но потом я заметила, как ее ресницы дрогнули. Жива.

-Эй. Габри, это я.

Она моргнула, но ничего не сказала. Я села на пол возле нее, не зная, с чего начать.

- Сильно болит? Фрау Шмидт дала мне бинт. Можно, я перевяжу твою рану?

Габри отняла затекшую ладонь от раны и медленно приподнялась, чтобы сесть ровнее.

Ее личико было таким же белым, как ткань, покрывающая софу. Я принялась оборачивать ее предплечье бинтом.

- А фрау Шмидт приготовила твое любимое какао со сливками! - радость в моем хрипловатом голосе звучала вымученно, - Только оно остыло. Сейчас снова согреет и принесет, подожди чуть-чуть!.. Вот, готово! Не слишком тугая повязка?

Габри медленно перевела на меня взгляд. Она с трудом раскрыла слипшиеся пересохшие губы.

- Если вы здесь, значит согласились на его условия?

Я смотрела в пол.

- Зачем же вы это сделали? Вы же предали своего любимого…

Я вскинула на нее глаза, опять хотела заплакать и опять не могла. Ну что за дурочка! Блаженная она что ли?

- Кажется, тебя я люблю больше.

Я стремительно, но аккуратно, чтобы не задеть плечо, потянула ее к себе в объятия. Сердце мое и ныло, и выло, будто хотело прорваться наружу сквозь ребра.

Давно мне не было так тепло, так хорошо, так по-родному спокойно с кем-то рядом. И почему я прежде не понимала, как сильно она мне дорога? Когда мы были вместе, когда нам ничего не угрожало.

- Я потеряла маму, потеряла Софию, но тебя не потеряю. Я клянусь тебе, Габри, я умру, я наизнанку вывернусь, до худшего унижения дойду, но ты будешь свободна. Совсем свободна, слышишь! - я отстранилась, обхватила ее лицо руками и взглянула в эти милые щенячьи глазки, - Веришь ты мне?

- Верю, фройляйн.

Я замерла, глядя на нее, как на чудо какое-то, неземное, неуместное на этом свете создание, хотела еще что-то сказать, но тут пришла фрау Шмидт, а за ней Гелли и еще женщины из нашей прислуги. Они расшумелись, разохались, начали причитать и суетиться. Я еще раз коснулась руки Габри и вышла из комнаты.

Глава 24 О чудачествах

Всю дорогу до его дома я ненавидела его.