Кровавый цвет вина

По его мнению, в этом крылась причина всей моей печали. Я уже почти полюбила этого доктора, как он совершенно неожиданно испортил все впечатление о себе. Когда он собирался уходить, я подслушала их с отцом разговор.

- Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство, - тихо сказал доктор, стоя в дверях, - девочка просто пытается привлечь к себе внимание. Порадуйте ее чем-нибудь и вот увидите, она больше не станет ни печалиться, ни гневаться.

Каков идиот! Я едва не взвизгнула и, тем самым, не выдала своего присутствия.

- И как же мне это сделать? - скептически спросил отец.

- А что она любит больше всего?

Отец усмехнулся – он понятия не имел, что может мне нравиться, но уже заранее считал это вредоносной и бесполезной чушью.

- Откуда же мне знать? Какие-нибудь пустяки, вроде тряпья и балов!

- Ну так в чем же проблема? Купите ей новое платье! Устройте бал!

- Платье? - так и быть - хоть десять, но никаких праздных сборищ в этом доме не будет.

- Ну, коль не желаете, есть и другие средства, - не унимался энергичный доктор, - Приятная компания и доверительные отношения тоже пойдут фройляйн на пользу.

Она прибыла в столицу совсем недавно, а такая резкая смена обстановки – серьезное потрясение для нежных девичьих нервов. Если фройляйн уже успела обзавестись новыми друзьями, их общество могло бы помочь ей справиться с угнетающими мы…

– Ха, друзья! - отец не выдержал и брезгливо фыркнул, - Практика показала, что охотнее всего с моей дочерью хотят дружить всякие нахальные хлыщи без гроша в кармане! Только вчера выслал одного такого “друга” понюхать пороху в окрестности Мальценга – может поймет наконец-то где его место!

– Это все, конечно, верно, - раболепно заулыбался доктор, - но я бы рекомендовал вам быть с фройляйн чуточку менее строгим…

– А я бы рекомендовал вам, сударь, лечить мою дочь, а не учить меня жизни!

Лицо доктора из просто желтого стало бледно-желтым.

Он рассыпался в извинениях, поклонился примерно десяток раз и выскользнул за дверь.

Когда отец отправился наверх, чтобы снова спрятаться у себя кабинете и не выходить до самого обеда, я встала у него на пути.

- Кого это ты выслал в окрестности Мальценга? Уж не господина ли фон Гюнтервальда?

- Ты подслушивала?

- Да.

- Отвратительное воспитание! Дай пройти.

Даже, находясь в заточении, я не была отрезана от жизни полностью. До меня долетели вести, что в городе Мальценге пару дней назад состоялся громкий арест каких-то мятежников, что вызвало волнения и беспорядки среди местных бедняков.