Рыцарь и Смерть

По крайней мере, Ванда слушала его буквально с горящими глазами и засыпала тысячей вопросов.

Маркус, – вскоре супруги фон Рудольштадт начали называть его именно так, поскольку сделались с ним добрыми друзьями, – задержался в замке на целых десять дней и уехал, лишь окончательно убедившись в выздоровлении графских сыновей. Отправляясь в путь (другие города, другие пациенты, – он нигде не задерживался подолгу), доктор обещал появляться в Домажлице не реже, чем раз в полгода, – и всякий раз навещать их гостеприимный замок.

В первые дни после отъезда Маркуса молодая графиня словно летала, окрыленная чудесным спасением сыновей. Через неделю она ощутимо сникла, сделавшись грустной и вялой. А через три месяца, в самый разгар летней жары, мальчики слегли снова. Снадобья, оставленные ученым доктором в прошлый раз, не очень-то помогали. Как и вызванный в замок доктор Вецелиус. Как и бабка-знахарка из села.

– Думаю, твои сыновья на сей раз больны безнадежно, красавчик, – знакомый резкий голос раздался из-за спины, когда он мерил шагами полутемный коридор.

Она стояла, прислонившись к стене: тонкая, бледная, в распахнутом черном плаще, из-под которого выглядывал запачканный глиной белый саван. На этот раз без капюшона: ее тонкие, как паутина, волосы колыхались от ветра, которого здесь не было. Лезвие косы светилось синеватым, как болотный огонек.

– Мне очень жаль, – продолжила она, – но это не имеет отношения к твоим счетам со мной. Просто в один прекрасный момент твоя жена решила, что ваш брак проклят Богом… А ты ведь знаешь, что если такая сильная женщина что-то решит, то и сам Бог не посмеет с нею спорить.

Она очень любит ваших мальчиков, их уход подкосит ее надолго, если не навсегда, – но она смогла пошатнуть равновесие мира настолько, что этого уже не отменить… Ты знаешь, что она снова беременна? Срок пока невелик, но тебе не стоит ее обнадеживать: она потеряет и этого, – в лучшем случае вы успеете его окрестить.

– Что мне делать? – Христиан упал перед ней на колени.

– Скажи, что мне делать? Приказывай, я отдам что угодно…

– Но не КОГО угодно, верно, мой славный рыцарь?..

Он молча покачал головой.

– Что я могу тебе сказать… – вздохнула Смерть. – Мужайся, Христиан.

Она исчезла внезапно – была и не стало.

Спустя четыре дня приехал Маркус – словно что-то почувствовал. Впрочем, на этот раз он не смог – или не успел – ничего. Вскоре в часовне замка стояли четыре открытых гробика – четыре их убитых надежды.