Рыцарь и Смерть

»

Когда они с Фридрихом смогли выдвинуться по направлению к дому, лето повернуло к осени. Война как-то потихоньку угасала, хотя мир еще не был объявлен, – впрочем, свой законный короткий отпуск двое молодых офицеров смогли получить без труда.

На ту пору их отряд, сумевший вырваться ночью из горящей деревни, сократился чуть ли не на треть, – большое сражение при Засбахе, в котором был наконец убит французский маршал, изрядно проредило ряды обеих столкнувшихся армий. Теперь их, выживших в той деревне, было не двадцать, а четырнадцать, не считая Фридриха, – уже не под началом Христиана, но все же его людей.

Франц уцелел и не был ранен, Иржик и Блажек тоже.

«Месяц август, – повторял он, как заклинание, всю дорогу. – Август, Кларет и наш ребенок». Писем от нее с тех пор так и не было, но чего еще ждать от военной неразберихи? В пути он видел разрушения, оставленные войной. Затем потянулась более мирная местность: как знать, дошла бы война сюда, почти до родного порога, если бы он сам и другие такие же землевладельцы не ушли в армию?

«Кларет, – продолжал повторять Христиан под стук копыт.

– Кларет, Кларет, Кларет». Ее рыжие волосы в розоватой пудре, ее улыбка, ее насмешки. Надо будет сразу озаботиться тем, чтобы у нее была лучшая акушерка.

Когда они наконец добрались до замка, он узнал, что Кларет не родила и ждет его. Ждет под каменной плитой в родовом склепе.

– Я тебя предупреждала, – раздалось за спиной, когда он, пьяный в дымину, рыдал в саду на берегу рва.

Ее конь, заметный даже на фоне августовской ночи, выступил из тьмы пятном абсолютной черноты.

Как и тогда, Христиана скрутил ужас: зрение отказывалось воспринимать ту, что ехала к нему с косой в бледной руке, внутренности свернулись в липкий мутный комок, – его бы обязательно вырвало, если бы четверть часа тому он уже не блевал под кустом.

– Я говорила тебе, – продолжила всадница. – Счет открыт, первый платеж отложить невозможно. Шестеро из двадцати сами пришли ко мне, еще двое будут жить, выкупленные твоей женой и нерожденным ребенком, – я уже забыла о них.

Итого на твоем счету двенадцать по двадцать, мой юный рыцарь: двенадцать человек, и у каждого минимум по двадцать лет впереди. Молись, Христиан, чтобы эта война продолжилась и еще немного скостила твой счет, иначе платить придется снова тебе.

Она сделала круг и снова скрылась в темноте. Светящееся лезвие косы еще с минуту было видно на фоне застывших деревьев, – или это зрение обманывало его, сохраняя на глазах его отпечаток.