Восход заплутавшего солнца

Зачем? Оборачиваются желающие закрепить в памяти понравившееся место, чтобы этот последний взгляд перед расставанием пообещал заглянуть сюда еще раз. К чему воспоминания тому, кто никогда не возвращался? Он не вернется, теперь уже точно, ведь город выпустил его. Нашел готовым. Печальный древний каменный исполин, просеивающий море человеческого песка, ищущий среди песчинок потерянную ценность. И все же Нахем стоял и с непонятной тоской вглядывался в выпутывающийся из утренних сумерек город. Гасли огни — тьма ушла и им некого стало прогонять.

Как и вчера Кафр–Нахем грустил, но теперь знал о причине своей грусти. Город прощался. Он сделал все, что мог. Свел их вместе, позволил ощутить то, чем живут обычные люди. Сочувствие. Вот оно — то, чего желал Нахем для Алтера в его последние мгновения.

Дом Утешителя. Город едва не сломил его. Первый раз с ним такое. Добрые люди, вкусная еда, теплые разговоры. Это ли не испытание на незрелость? И то, что Нахем теперь чувствует… как сказать им, только повстречавшимся, что они стали для него чем–то сродни первой любви?

— Не спеши, — сказал немного позже Амос, чья обезоруживающая улыбка согревала вчерашнее импровизированное застолье.

— На встречу со смертью нельзя опоздать. Она ждала тебя с самого рождения — завидное терпение.

Он шагал рядом, закинув за спину небольшой мешок — вышли они налегке, захватив только необходимое и оставив основную часть поклажи следующим искупителям. Один Дорон тащил на себе увесистый узел.

— Тем более, что и самый благоприятный исход — конец для пятерых и что–то неясное для шестого.

Но даже для него шанс на хорошее невелик.

Он тоже изменился. Словно Кафр–Нахем разделил Амоса надвое и отправил умирать в объятиях Древа лишнюю, худшую его часть. Или лучшую?

Прежней, вчерашней, оставалась лишь Иска. От природы поджарая, иссушенная последним переходом, похожая на мальчишку, она не скрывала чувств.

— Невиданное скотство — из поколения в поколение стенать и горевать о своей судьбе, но плодиться вопреки всему.

Растите и размножайтесь… обладайте рыбами морскими, и зверьми, и птицами небесными… как мы соотносимся с этим наставлением? От ехуди теперь одна лишь польза — служить живым напоминанием о Гневе. Пугалом, которого сторонятся люди. Животные в рубищах, что когда–то были людьми, царапают душу сильнее древних пепелищ и погребальных камней.

В суждениях Иска была крайне категорична, считая вымирание самым подходящим средством для своего народа. Так всем станет лучше.