Берег Живых II - Буря на горизонте

Лучшую храмовую лодку как следует обновили, и сейчас она покачивалась среди тростника в ожидании Хэфера и Тэры, нагруженная всем необходимым.

Перкау любовался своей ученицей. Ему, знавшему Тэру с детства, были очевидны произошедшие с ней перемены, незаметные для стороннего взгляда. Перед ним стояла уже не юная девушка, но входящая в полную силу прекрасная женщина. Тэра печалилась из-за отъезда, тревожилась за судьбу своих братьев и сестёр по храму, за сохранность их древней обители. Но при этом она буквально сияла изнутри, и особенно это становилось заметно, когда они с царевичем оказывались рядом.

Хэфер был серьёзен и собран перед путешествием, готовый к тому, что ждало его в столице. Сотни тревог лежали бременем на его плечах. Но сквозь все треволнения свет Золотой наполнял и его той особой неповторимой Силой, которую лишь Хэру-Хаэйат умела пробуждать в творениях Амна. А когда они с Тэрой встречались взглядами, даже Перкау начинал чувствовать себя лишним.

Нет, он не станет ни говорить, ни думать о том, что уроженка людского народа даже после трансформации не сможет стать царицей; что если Император отдаст приказ прежде, чем Хэфер всё объяснит, Тэре некуда будет вернуться; что, возможно, сегодня учитель и ученица видятся в последний раз; что Апет-Сут будет враждебна к девушке, как Каэмит в преддверии охоты Сатеха.

.. Дарованное Богами счастье нельзя было омрачать.

«Пусть хотя бы сегодня дорога впереди покажется вам двоим сияющей, как игра лучей Ладьи Амна в водах Великой Реки», — думал жрец.

Хэфер поклонился ему, и Перкау ответил глубоким поклоном.

— Благодарю тебя, мудрый, за всё то, что я обрёл здесь, — голос царевича был исполнен глубокого чувства.

Жрец улыбнулся и указал на ближайшую статую Ануи.

— На всё была Его воля.

— Только ли Его? — усмехнулся царевич и посмотрел в сторону красных песков Каэмит за плодородными владениями храма.

— Пусть наши Боги хранят тебя.

— И тебя, мудрый.

Жрец сжал руки царевича в своих, а потом осенил его жестом благословения.

Тэра в это время прощалась со стражами храма и с остальными жрецами и послушниками.

Перкау видел, как Лират обняла её нежно и крепко, со всей силой своих хрупких рук, и прошептала какое-то напутствие. В глазах девушки блеснули слёзы, и она кивнула, нежно обнимая самую старшую из своих близких.

Учитель был последним, к кому она подошла. Хэфер почтительно отступил в сторону, давая им уединение. Девушка нерешительно посмотрела на Перкау.

— Мы ведь никогда не расставались...