Воля Луу-тенгри

На его глазах наворачивались слёзы: дракон проклинал себя за то, что позволил стольким людям умереть в беспощадном огне войны. В голове снова замелькали воспоминания давно минувших дней: Рим, готы, всё в огне, последние израненные легионеры падают в кровавые лужи, умирая в муках; и там, рядом с амфитеатром, посреди разрушенной онаграми мостовой, стоит она, посреди опьяненных разбоем варваров, и смотрит на него, не видя занесенного над ней меча полоумного варвара... Нет! Прочь эти мысли! Отбросив их от себя, дракон обнял плачущую мать и мирно спящего ребенка и повел их в сторону хижины Ясномысла в надежде, что старый волхв приютит обескровленных мучеников.

Над опустевшей столицей Рязанского княжества нависла долгожданная тишина. Догорели последние дома, красные угольки растворились в бытии, и лишь тонкие клубы дыма пронзали небеса. Так шли они, поворот за поворотом, ориентируясь по черным развалинам. Проходя мимо церкви, дракон увидел зрелище, от которого его лапы непроизвольно затряслись от ужаса, а на глазах навернулись слёзы: на спаленной до тла церкви раскачивались подвешенные за ноги изуродованные трупы священников, попов и бедолаг, которые хотели укрыться в церкви в надежде спастись от опустошительного набега.

«Простите...» – прошептал наш герой и продолжил вести мать в сторону хижины. Подойдя к дому волхва, Хранитель Добра застыл на месте, как вкопанный. Злость, отчаяние, скорбь и невыносимая ноющая боль захлестнула его душу: от хижины Ясномысла осталась только пара почерневших брёвен. Тёмный силуэт, утыканный длинными стрелами с пёстрым оперением, рядом с крыльцом ясно свидетельствовал, что хозяина дома постигла та же страшная участь. В отчаянии сжав когтистую пятерню, наш герой тяжело вздохнул и молча направился на поиски нового жилища.

Вскоре ему улыбнулась удача: на одной из выжженных до тла улиц его зоркий глаз приметил невзрачную избушку, которая на вид была вполне себе целёхонькой. Уже через несколько минут он и девушка с ребенком были внутри избушки и пытались растопить печь.

Чиркая двумя кусками кремния, девушка одновременно укачивала ребенка в обуглившийся люльке. Хранитель Добра в это время клал дрова в печку, суя между ними куски бересты и сухой коры. Увидев, что девушка немного косо на него смотрит, наш герой сказал:

– Тебе, наверное, немного неприятно видеть меня таким... Ну, в смысле, таким, какой я есть на самом деле.

– Не знаю даже, – замялась девушка, расчёсывая свои испачканные сажей локоны.