Коловратова сотня

Кричи теперь, что мчался изо всех сил, что спал в седле на ходу, что разлетались под копытами сугробы, трещал речной лед за спиной и в страхе бежали прочь, забыв зимнюю лютость, серые стаи, что, если бы еще быстрее, не сдюжил бы конь, а сам заснул бы посреди зимних лесов вечным сном.

— Завтра я займусь вашим погребением, после того как отыщу весь многочисленный род наш... — низко поклонившись мёртвым, молвил потрясённый Терех.

Не сговариваясь, даже не взглянув друг другу в глаза, сотоварищи десятника выплеснули в морозный, пропахший дымом воздух собора единый крик боли и недоумения, наконец, выпроставшийся из десятка человеческих душ, как будто главная надежда обманула и предала их:

— Бога здесь не было, потому как он давно презрел землю нашу! Милосердный и сострадательный Господь никогда не допустил бы такой гибели, таких мук! Бог не с нами.

.. Или... его нет.

Нагрудные кресты были безжалостно сорваны и убраны за пояса, а люди покинули обитель страданий и призрачной надежды на спасение от нагрянувшей беды.

..

Через вход для священников вышедши на задний двор собора, дружинники остолбенели — то, что они увидели, заставило отрешиться от скорбных дум и разочарования в вере. Исполинское тело воина, стоящего у соборной ограды, властно притягивало взоры и беззвучно звало к себе, никто не смог бы пройти мимо. И рязанцы споро направились к необычной фигуре.

— Радко Вячкович! Ты жив, друже? Что стряслось с твоими ратниками? — лишь по лицу и косматой смолистой голове Терех узнал сотника рязанского городского ополчения, но решительно двинулся к старому знакомцу: если ранен — помочь, если мёртв — схоронить достойно.

Да и очень хотелось поскорее услышать единственного живого человека в царстве пепла, смерти и печали, которым теперь стала Рязань. На два десятка шагов перед сотником снег алел замёрзшими лужами крови и был перемешан с остатками щитов, осколками копий, обломками вражеских мечей... Сколько же врагов нашли здесь свой конец? Десятки? Сотня? Разорванная кольчуга Радко оголила левое плечо и бок, из груди торчало множество чёрных стрел, а внизу живота — копьё… Железо накрепко пригвоздило воина к доскам ограды. Лицо и кожа казались белее снега, но... потёков крови на теле не видно, даже в тех местах, где зияли смертельные раны, как будто в жилах сотника вообще не было крови... На левом плече затейливым розовым рубцом выделялся знак Перуна — клеймо воинственных язычников.

— Вижу тебя без креста, Терех Зосимыч и люди твои ноне бескрестны...