Трудовые доходы

Первые лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь начинавшую желтеть листву деревьев, осыпали медные кудри девушки сверкающими золотыми бликами, и Марион, в своих зеленых, струящихся одеждах, грациозная и хрупкая, в этом волшебном сиянии казалась прекрасной юной дриадой, вышедшей из глубины леса.Бесконечное счастье накрыло Робина теплой волной: увидев Марион, он понял, как сильно скучал по ней, как ему не хватало ее лучистых глаз, ласковых рук, звонкого смеха. Локсли готов был простить ей все, лишь бы она больше никогда не покидала его.

Но едва он мысленно произнес «простить все», как вспомнил безвестную ноттингемскую улочку, и лицо его помрачнело.— Леди Марион… — с холодной вежливостью молвил разбойник, слегка поклонившись. — Чем мы заслужили честь видеть столь знатную даму в нашем убогом приюте?— Ты не рад мне, Робин? — спросила Марион, и голос ее дрогнул. — В Шервуде мне больше не рады?— О, миледи, — сухо ответил стрелок. — Шервуд всегда рад тем, кто хранит ему верность. Что касается меня, то я, как часть Шервуда, полностью с ним солидарен. Другими словами, я рад тем, кто хранит верность мне.— Так обними меня! — улыбнулась Марион, подходя ближе и протягивая Робину руки. — Ибо в моей верности ты можешь не сомневаться!— С тех пор, как вы покинули нас, миледи, и ни разу не дали о себе знать, я разучился раскрывать объятия! — пытаясь казаться равнодушным, ответил Локсли.— Боже, Робин! — воскликнула Марион. — У меня были причины, по которым я не могла ничего рассказать тебе сразу!— Разумеется! — криво усмехнулся разбойник. — Причина более чем серьезная, и я убедился в том, когда посетил некий дом в Ноттингеме. Признаю, что если раньше я не верил слухам, которые ходили о вас, то мои собственные глаза заставили меня в них поверить!Марион удивленно вскинула брови.— О чем ты говоришь? Я совершенно не понимаю тебя!Робин схватил Марион за руку и потащил туда, где провел ночь. Там, на ложе из оленьих шкур, сидел Тук и растирал короткими пухлыми пальцами шею, пострадавшую от рук ревнивца.Локсли толкнул Марион к Туку, и она, не удержавшись, села, - почти упала, - рядом с монахом, который едва успел подвинуться. Робин, тем временем, схватил пергамент и сунул его под нос Марион.— Вот! Что скажешь? — разбойник деланно рассмеялся. — Тебе ведь известно, что здесь нарисовано?Марион взяла рисунок, взглянула на него и улыбнулась.— Ну, конечно, известно, — сказала она, протягивая пергамент Робину. — На этом рисунке женщина, которая помогает мужчине обрести красивое тело.