Гонец московский

А по словам девчонки выходило, что Невский едва ли не предвидел величие Москвы, а потому и отдал ее самому рачительному и заботливому сыну — Даниилу.

Слов нет, постарался князь Данила. Под его княжением Москва расцвела и окрепла. Не уступит нынче ни Твери, ни Переяславлю, ни Рязани. Глядишь, скоро и с Владимиром поспорит. Главное, чтобы Юрий с Иваном не растеряли всего, что их отец накопил. Так Никита и сказал, когда Нютка ненадолго замолкла, переводя дух — иначе он просто не мог слово вставить.

Как девка на него взъелась!

В один миг парень выслушал столько нелестного о себе, сколько не довелось и за несколько лет от скупого на похвалу учителя узнать.

Да как он мог, оказывается, языком своим поганым трепать славные имена князей московских?! Кто еще больше за своих подданных радеет, как не они? И купечество не утесняют, и ремесленный люд поддерживают, и дружину берегут — кормят, поят, на убой зазря не бросают. И с церковью они в ладах настолько, что, поговаривают люди, митрополиты могут вскорости перебраться сюда из Владимира. Осталось только еще несколько храмов возвести. Да не простых, деревянных, а белокаменных — как София Киевская или София Новгородская.

Глаза Нютки горели столь праведным гневом, что Никита устыдился своих сомнений, в чем и повинился, не медля.

— То-то же, дурень деревенский! — смилостивилась девка. Можно подумать, сама городская!

— Да мы такие... — развел руками парень. — В лесу живем, лаптем щи хлебаем.

— Ага! Шишки на обед варим! — подхватила девчонка. И тут же заинтересовалась.

— А ты откудова будешь? Издалека? Али не очень?

— Издалека, — честно признался Никита. — Шесть дней до Москвы добирался.

— И все пешком? — она всплеснула ладошками.

— А то? Вестимо, пешком.

— А с какой стороны идешь? От Рязани, от Переяславля?

— От Твери.

— От Твери? — в голосе Нютки легким оттенком скользнула неприязнь. Не слишком-то в Москве любят тверичей. Ну, так тому князь Михайла, последние десять лет досаждающий князю Даниле, а после и сынам его, виной. Дивиться не приходится.

— Живем мы с учителем на тверских землях, — попытался оправдаться парень. — Но к нашим князьям да боярам любовью не пылаем.

Она хмыкнула, сморщила вздернутый носик и тут же уцепилась за обмолвку:

— С каким таким учителем? Чему он тебя учит? Охотиться? Шорничать? Кузнечному ремеслу? Да нет! Не похож ты на кузнеца!

— Даже на подмастерье?

— Тем более на подмастерье! Ты свое отражение в речке видел? Какой из тебя молотобоец?

— Ну... — Никита развел руками.