Вдали от Камелота

И потом, сэр Сегварид, если не привести этих людей к подчинению, они могут убить тебя и остальных — не из мести за господина, так из страха понести наказание за его злодейства.

Немолодой рыцарь, который как раз подошёл, чтобы предаться новой хозяйке, слышал эти слова.

— Госпожа, — сказал он. — Многие из нас не одобряли того, что делал наш сюзерен, но мы хранили ему верность, как обязывали нас наши клятвы. И тебе мы будем служить так же беззаветно.

Молю, не заставляй нас творить дурные дела во имя верности, наши сердца и без того отягощены.

— Тому, в чьей душе нет коварства, нечего опасаться от меня зла, — ответила ему Дув.

Тут на поле вбежал паж, бросился ниц перед колдуньей и, задыхаясь, выпалил:

— Госпожа, там у ворот вооружённые люди, требуют впустить их!

Леди Дув насмешливо прищурилась.

— Их всего шестеро. А ты шумишь так, будто замок осадили полчища саксонцев.

Передай, пусть их проводят сюда. И скажи, что господин их с супругой пребывают в добром здравии.

— Вот и твой отряд подоспел, — сказала Дув Чёрная сэру Сегвариду. — Пришёл на выручку. Гордись, нынче редко встретишь такую преданность.

Сэр Сегварид подумал о сэре Йорэме и остальных, взглянул на Эйдин, понуро стоящую подле него.

— Я хочу просить тебя, госпожа. Моей жене нужна лошадь. Позволь взять из конюшни какую-нибудь кобылку повыносливей, и мы тотчас уедем.

— Нет, — возразила Дув. — Сегодня вы заночуете здесь. Луна нынче встанет спелая, щедрая. Под такой луной соловей поёт не умолкая до самого рассвета. Волк вторит ему на своём языке, и лягушки заливаются, не отстают, а заяц забывает страх и кричит жутким голосом на весь лес, призывая зайчиху. Олени топчут землю, толкаясь рогами на глазах у стройных олених, медведи бьют и рвут друг друга в кровь, точно рыцари в поединке.

Кабаны гоняют свиней по кругу, гусь, начистив перышки, задирает клюв к небу и громогласно гогочет. Даже ёж с ежихой шуршат в траве, позабыв о мышах. Эта ночь, — колдунья понизила голос, — хороша для зачатия.

Сэр Сегварид в смущении молчал, не смея взглянуть на жену. Эйдин сама взяла его за руку, и он увидел в её глазах радость, омытую слезами.