Сереброликая Берегиня

Ишь, даже моховики осмелели, невеликие мохнатые зеленые головки выныривают на миг, прячутся, черные пуговки блестят, зыркают.

Томный вздох поглотил шелест. Крона сгущалась, просачивающиеся сквозь тонкую, испещренную жилками кожицу листиков золотые нити, перекрашивались в изумрудные, пачкая оттенками зеленого все, что встречалось на пути. Но Трувар услышал, брезгливо поморщился. Томила льнула к Синевусу, переменилась, с грацией кошки украдкой ласкала плечи воина, изящная маленькая ладошка жалась к могучей груди, пальчики трепетали, подрагивали.

Глупо хихикала, когда тот прижимал ее сильнее. Одуревший от бабьих уловок олух даже не догадывался, что игрушка не взятая в плен женщина, а он сам безвольная тряпичная кукла для нее. Куда баба гнет, туда и клонится.

Не раз Трувар ловил на себе сладострастные взгляды, полные обещаний. Порочная, одного брата умасливает, на другого зарится.

Странно щелкнуло, оглянулся. Взгляды, синий, словно послегрозовое небо, еще хранившее воспоминания о буре, и зеленый, отливающий блеском изумрудного огня, скрестились.

Будь то мечи, искры полетели бы, рассыпаясь в воздухе.

В глазах Аветты промелькнула настороженность, исчезла, теперь девушка вяло наблюдала за ним. Трувар растолковал по-своему, брови сшиблись на переносице, красивые, по-девичьи пухлые, губы сжались в тонкую линию. От накатившей злости даже в глазах потемнело. Вскинул голову, но мрак сгустился сильнее. Внезапная темнота подступала со всех сторон, мир тонул в наваливающихся сумерках.

- Что это? – голос Станивука зазвучал испуганно.

- Опять гроза? – отозвался Кнуд, он крутил головой как сыч, глаза вылезли из орбит, вглядывался с натугой.

Кони внезапно остановились, гарцевали на месте, беспокойно ржали, храпели. Жеребец Синевуса взрыл копытом землю, куски выдранного коричневого мха отлетели, легонько бухнуло. Сильный порыв ветра пробился сквозь кроны сгустившихся деревьев, рванул листву, с бешенством швырнул в озадаченные лица путников.

Скрипнуло шагах в двадцати, хруст разлетелся испуганным эхом, заскрежетало. Массивный, в два обхвата руки не сомкнуть, ствол подсохшего дуба опасно накренился, невыносимо громко пискнуло, свистящий скрип окатил волной, земля вздрогнула от удара, притихло.

Дерево рухнуло на тропу, преградив путникам дорогу. Аветта вылетела из седла, легко пронеслась вперед. Колени больно ужалило сухими хворостинками, переломанными веточками.