Сереброликая Берегиня

Она припала к погибающему древу, с болью глядела на вывернутые, тянущиеся к небу, словно застывшие щупальца, белесые корни, в земляных комьях, пятнах грязи.

Трувар спешился, лук крепко зажимал в руке, настороженно озирался. Мрак сгущался в плотный серый туман, воздух потяжелел, наполнился пудовой влагой, спирающей дыхание. Ноздри пощипывало, глаза слезились.

В глубине леса недобро зашуршало, мелькнула сумрачная тень, скрылась меж густо растущих стволов. На мгновение стихло, туманное марево качнулось, завибрировало от резких устрашающих звуков: толи шепот, переходящий в вопль, толи предсмертный хрип, с сипением, уханьем, надрывным постаныванием.

Вусмерть перепуганные кони повставали на дыбы, месили тяжелый воздух передними копытами так, что положи перед ними валун, высекаемые искры взметывались бы до небесной выси. Внезапно животные стали падать, как подкошенные, едва не раздавливая седоков неподъемными тушами. Головы безвольно запрокинулись, розовые толстые языки вывалились из открытых пастей.

Длинные желтые зубы торчали неуклюже, будто кони силились улыбнуться по-человечьи, да так и застыли. В какой-то миг судорога вскинула несколько мощных конских крупов, парализовала, обездвижила, только мерное покачивание вздутых боков выдавало в них жизнь.

Непосильным трудом люди выкарабкивались из-под тяжеленных боевых коней, шага в сторону не успев сделать, падали рядом, земля вздрагивала, сухая листва взметывалась, грациозно опадала, ложась невесомым покрывалом.

Трувар метнулся к соратникам, ноги подогнулись, в ушах поднялся страшный вой, черная пелена бросилась в глаза, сшибла, повалила, затянула в омут, сознание угасло, потонув во мраке.

Черная тень снова мелькнула промеж деревьев. Аветта насторожилась. Туман поредел, видимость обрела четкость. Воины, кони, все лежали овеянные мертвецким сном.

- Покажись! - крикнула она. Догадки у нее давненько появились, а вот теперь и уверенность пришла.

Зашелестело, присвистнуло, тонкие струйки, невесть откуда взявшегося ветерка, подхватили с земли, густо покрытой плотным ковром мха, разномастные листья, завертели, рисуя в воздухе причудливые узоры.

- Покажись! – голос Берегини уплотнился, в нем зазвучала не просьба, приказ.

Шагах в двадцати, за нешироким стволом вяза мелькнули серые, чуть вытянутые уши, с пушистыми кисточками на острых концах. Затем медленно, выползла озорная кошачья морда, с огромными черно-серыми глазами, кожистым носом.