Сереброликая Берегиня

- Нам всем в пасть к Ящеру катиться, и тебе, Громол, и тебе, Борут, и тебе… Эй, куда Ратай смылся? А… ну и леший с ним… Как время придет с сим миром проститься, так вот у Ящера и спросим, на чьем счету больше трусливых душонок, - громыхнул Варкун, голова запрокинулась, заржал как конь, довольный, выползшей из недр не шибко умной башки, шуточкой.

Двое спорщиков загоготали в ответ, щурясь от удовольствия.

Вдруг пламя костра пыхнуло ярким отблеском, заплясало, вытянулось, словно желая коснуться, тускло маячащих на синем полотне небосвода, звезд.

Тут же обмякло, зарделось багрянцем и выплюнуло сноп золотых искр, на миг осветив чуть больше пространства.

Путники шарахнулись от огня, замерли в недобром предчувствии. Тонкие ледяные иглы ужаса поползли, обкалывая дорожку вдоль позвоночника.

- Что за… - выдохнул рыжебородый Громол, выпученными глазами вперившись в черную, ростом в четыре аршина, широкую тень с растопыренными исполинскими крыльями.

Взмах, уплотнившийся, в раз заледенелый воздух, рванул к костру.

Пламя изогнулось, ломано припало к земле и тут же угасло, даже не пытаясь сражаться с натиском урагана, рожденного крыльями навьи.

Парализующий, нечеловечий смех полетел вдогонку ветру, ужасая путников, чья кровь в жилах в миг застыла, превратившись в ледяные потоки, обездвижив конечности.

С быстротой, неведомой роду людскому, чудовище налетело на перепуганную вусмерть добычу. Вопли отчаяния, боли, треск рвущейся плоти, чавканье, всхлипы, гоготание твари, все смешалось в жуткую какофонию звуков.

Ратай таился в кустах, белее погребального савана, наблюдал, боясь дышать. Двое спутников, ни кровинки в безжизненных телах, лежали в траве, неестественные позы, скрюченные пальцы, на лицах застыла гримаса ужаса. Третий зажат в лапах навьи, стонет, когти длинные, впились в предплечья, пропороли кожу, кровь бурыми каплями падает, стекает по тонким зеленым стебелькам.

Чавкнуло, причмокнуло, нечисть насытилась, голова медленно поднялась от прокушенной яремной вены Варкуна. Интерес у твари тут же пропал, труп глухо бухнулся к мощным трехпалым чешуйчатым лапам навьи.

Довольно загоготала. Несколько мгновений, показавшихся Ратаю вечностью, стояла на месте, крутила черной головой, как вдруг, злой, испепеляющий взгляд уперся в место, где он укрылся. Ледяная длань ужаса на короткое мгновение сжала сердце воина, на лбу выступили крупные капли холодного пота, кровь отлила от конечностей, затем с силой, неподдающейся описанию, шарахнула в голову.