Сказ о царе Петре, злой ведьме и находчивой котейке

Сделали, как царь Петр повелел, и с тех пор та дорога Царской зовется.

Погнал дальше коней Петр. А лес все пуще сгущается: деревья растут разлапистые, темные ели к самой земле ветки клонят, свет солнечный закрывают. Куда ни глянь, - леса густые, сосновые, чащобы темные да редкие березовые рощицы. Тяжело конным ехать, но можно.

Выскочили они на опушку малую. И так по нраву эта полянка пришлась Петру, что повелел на ней царь привал устроить, каши наварить, испечь на вертеле куропаток, давеча подстреленных.

Коней стреножили, разложились.

По чарке доброй откушали, огурчиком солененьким побаловались, косточкой похрустели. Благодать!

Красив благословенный край русичей! Богат и лесами зелеными, и реками быстрыми, зверья да рыбы у нас вдосталь. На полях колосятся рожь да пшеница, пастбища полны скота домашнего. Пятнистых коров да розовых хрюшек. Пестрые курочки несут золотые яйца, а петушок каждый день тебя с восходом солнышка поздравляет. Живи да радуйся!

Но нет, не получается так у русичей. Завсегда найдется злобная гадина, что волчью пасть хищную на наше добро разевает.

Вот и сейчас свеи совсем зажали. Не хотелось бы с ними вражды, а нужда пуще неволи. Приходится лес рубить, дороги править, каменные города ставить да корабли военные готовить. Царь знает, что в мире делается. Он нас и ведет лесами дремучими на дело правое.

Но что случилось? Лошадки заржали тревожно, жалобно. Вострая стрела пронзила дерево с шелестом, и на поляну какие-то грязные карлики выскочили. Сами - с вершок, а голова - с горшок.

Люди иль нечисть какая, то неведомо. Все беловолосые да белоглазые. Жуть…

- Чудь! Чудь белоглазая! - раздался истошный визг конюха, и побежал он в лес без памяти.

А остальные слуги тоже побросали ложки, кружки да наутек ринулись. Только пятки и засверкали в лесу темном. Царь Петр даже ничего сообразить не успел, глазом беспомощно поморгал да один на поляне супротив нечестивых оборванцев остался.

"Ну, что ж, - подумал царь-батюшка, - Если я Карла-свея не боюсь, неужто я этих карликов испугаюсь?"

Выхватил пистоль из-за пояса, пальнул в ноги чудикам, те и отхлынули.

Под корягами попрятались, за болотной ряской схоронились. Лишь один, самый смелый, не сгинул. Надвинулся на царя, дубинку поднял и зарычал, словно мишка разбуженный.

Царь не дрогнул, шпагу вынул и встал в позицию фехтовальную. Да только, что против дубины доброй хилая, хоть и стальная иголочка. Вдарил ворог, так зазвездил, что выронил Петр шпагу, попятился.