Сказ о царе Петре, злой ведьме и находчивой котейке

Спотыкнулся о коренья да упал навзничь.

Над лицом нагибается чудь белоглазая, дышит тяжело и противно. Скалит зубья желтые да кривые.

Не сробел и тут царь-батюшка, крестик нательный из-под исподнего вытащил, да и припечатал серебро в грудак нечисти. Задымилась вражья грудь, волосатая, словно не крест то был, а меч раскаленный, в воду студеную кузнецом опущенный.

Заревел чудак, заметался, обронил дубинку и пал в траву жухлую. Завыл, окаянный! Пополз на карачках прочь и сгинул в чаще. Только запах от его горелой волосни еще долго витал в лесном воздухе.

Так и оказался царь Петр один на опушке. Победил всех ворогов, но и без свиты, без стражи остался. Разбежались слуги трусливые, испугавшись чуди белоглазой. А на полянке той опосля деревенька выросла, и назвали ее Разбегаево.

Долго ль шел царь по лесу темному, то нам неведомо. Вечерело потихоньку, тучи тяжелые небо заволокли, и холодно становилось.

Заплутал, однако. То ли соловьиный пересвист в чаще слышится, то ли скрежет зубовный. Глянь, а за елкой темной глаза горят желтые, алчные.

Подойдешь ближе - пропадают. И так по несколько раз. Задурил, завертел царя хозяин лесной, ибо зашел человек в те места потаенные, куда путь лишь для нечисти обозначен.

Вновь заржал конь испуганно и копытом оземь ударил. Огляделся Петр. Стоит посреди малого болотца забор ладный, но подозрительный. Торчат колья острые вкруг, на них черепа лошадиные. Сквозь глазницы мертвые луна поблескивает и ветер жалобно подвывает.

Уже ночь близится, человеку и коню отдых нужен.

Подавив страх, постучал царь в дубовые ворота, ответом ему сова ухнула и над головой прошелестела пестрым оперением. Но никто не ответил более.

Потянул на себя Петр осторожно створку ворот, и открылся ему маленький дворик.

Ох, как запущено хозяйство без присмотру. А жив ли владелец? Весь двор зарос травой-лебедой да крапивой в рост человеческий. Хвощи вверх тянутся огромные, зело опасные. Во мху мухоморы красуются с белыми пятнышками. И едва заметная тропка в лунном свете виднеется.

Делать нечего, прошел по тропинке царь и узрел диво чудное, человеку непонятное. Избушка стоит на двух деревах, которые, словно ноги куриные, разлапистыми корнями в землю уходят. И, кажется, что весь дом деревянный с ноги на ногу переминается, одной лапкой другую почесывает.

Распахнулась дверь настежь, - за столом сидит древняя бабка, седая да косматая. Что-то в ступке толчет и туда поплевывает, а на оконце нежится, прищурив глаза, серая полосатая кошка.