Муха

Как мы пойдём назад? Эх, Яша…»

Вздохнул и сел рядом Котельников, мятый, бледный и опухший.

– Поздравляю, Анатоль.

– С чем? – простонал громада-ротный, согнувшись от недомогания.

– Я умылся вином. Согласно предсказанию.

– Бааа… Ни слова о жидкостях. – Котельников сипел. – Видеть, слышать – не могу! Особенно спиртное. Во рту – будто взвод кошек испражнялся… Воды бы, холодной воды… Капли нет, всю вылил на голову. Послал боя за кипячёной…

– Не вздумай пить. Ремер велел засыпать туда хлорки.

– Зачем он это совершил?! из ненависти к человечеству?

– Напротив, голубчик, из самых благих побуждений – дабы никто не окочурился.

– Отравитель!.. – произнёс Котельников глубоким шёпотом провинциального трагика, который слышен даже на галёрке. – «И он кого-то хлору пить заставил, и к прадедам здорового отправил» [10].

– …или отец родной. А вы скворчали, что Ремер ко всем равнодушен. Оказалось, вовсе нет. Он помнит и заботится о нас.

– Теперь ясно, почему Генрих Карлович в поносном бараке скрывается…

– Должно быть, устал от наших комплиментов.

– Знаешь, вид у тебя – как с виселицы сорвался… и я не краше. Но ответь – где ты берёшь силы язвить?

– Сам удивляюсь. Нам ещё на построение идти…

– Не говорите мне о нём. Молчи, грусть… – Котельников со стоном взялся за голову. – Взводные справятся. Я отказываюсь… не могу!

– На штык и через «не могу».

– Генрих – добрый? Был бы добрый – кокаину бы прислал!

– И не жди. Он его носит в железном ларце, а ночью прячет под подушку.

– Кащей с яйцом! Скупой рыцарь… Артанов! ведь у тебя, помнится, тоже был…

– Весь кончился, ещё в Манджале. Попробуй кас.

– Тьфу! нашёл, что присоветовать!.. Отправь денщика к Ремеру. Вдруг разжалобится.

– Бой! – выкрикнул Кир. – Ко мне, бегом!..

– Когда же воду вскипятят?

– К завтраку. Если будут дрова. Что-то нет малашиков с вязанками… пора бы им появиться.

– Налей котелок, – наставлял Котельников битого слугу. – Побольше! Здесь нагреем. Встретишь моего – пусть бежит к тягачам и сольёт чуток горючего.

– Мы правда похоронили Яшу или мне приснилось? – проговорил Кир, потерянно глядя вдаль. – Дурацкое состояние – кого-то ждём, а его нет и нет.

Командир третьей роты горестно подпёр свою большую голову широкими ладонями:

– Увы, Кир. Никогда мы Яшку не услышим.

– Я что хочу сказать… – раздалось рядом.

У лейтенантов на миг замерло дыхание.