Муха

– В полку Лафора всё не так, как в церкви! Кто сюда записался, тот не рискует в рай попасть. Разве что по особому соизволению Господнему. Вот вы анабаптист, а пошли служить, хоть вам нельзя.

– Упрёк ваш справедлив. – Ремер хорошенько затянулся. – Согласно Martyrer-Psychologie [11], я должен был принять венец страданий и отправиться в тюремный замок или на расстрел за отказ повиноваться кайзеру. Но человек по природе своей слаб. В известном смысле должность у Лафора – это наказание. Однако брать в руки оружие я не намерен.

Измождённое лицо его с запавшими глазами напомнило Бульону образы мучеников. Сам Бульон, с сильными волосатыми руками, с бритой головой, с револьверами и широким ножом на поясе, всем своим видом демонстрировал решимость убивать.

– Я вас уважаю, мсье. Когда начнётся резня, попробую прикрыть ваш лазарет. Но дельце будет хлеще пекла. Штыков мало, парни неумелые, большая убыль в офицерах. Мсье Локшин, мсье Ван-дер-Гехт – какие потери!.. Ещё чуток – и взводные возглавят роты! тогда нам точно крышка.

Вдобавок… – Бульон пригнулся над столом. – Тссс! – в лагере измена. Пронесли отраву – рраз! пропал Ван-дер-Гехт – два! Хотя с последним не всё ясно. Он ушёл своими ножками, я нашёл следы. Приманили чёрной бабой? вряд ли – ему белую подай, и баста. Заметим – он не забыл ни шлем, ни трубку, ни табак…

– Я бы добавил в список Якоба, – предложил Ремер. – Течение его болезни необычно, это не было похоже ни на одну известную тропическую лихорадку.

– Медленный яд? – сразу предположил итальянец.

– Если яд, то неизвестный.

– Арестую денщика и допрошу как следует.

– Бульон, в вашем арсенале не хватает милосердия.

– Мсье, мы на войне! Неполный батальон средь полчищ дикарей! Здесь некогда заниматься жалостью. Зайдите в лазарет – там тьма порезанных людьми Обака!..

– Не только, дорогой Бульон. Мне принесли боя, избитого шомполами – денщика Ван-дер-Гехта. Разве такое позволительно?

– Я б его вообще пристрелил. – Бульон загасил окурок в жестянке.

– Проворонить хозяина!.. Единственно, почему его не вздёрнули – другого негде взять. Где среди малашиков найдёшь приличного слугу?

– Русские офицеры жестоки. – Ремер в расстройстве окутался облачком дыма.

– Они дьявольские парни! – причмокнул с восторгом Бульон. – Хотя бы мсье Артано – как он раскусил затею с ядом? Приговорил на месте две бутыли – с бедра, плюх-плюх, и вдребезги! А то б сегодня…

Занавесь на входе распахнулась.