Муха

Нестерпимо было видеть его чудовищные гримасы – лицо колдуна теряло облик человеческий, превращаясь в уродливую маску с выпученными глазами, с пастью бабуина. Кровь потекла изо рта, из ушей… Он перестал кричать, лишь корчился. Его безмолвные судороги напоминали движения марионетки, которой издевательски руководит невидимый и беспощадный кукольник.

Солдаты склонились над лежащим Ритсом:

– Месьер обер-лейтенант! Он жив! Дышит… Только обгорел.

Колдун затих. За хижиной скулили женщины. Дровосек подбежал к перевёрнутой корзине, сбил наземь топором собачью голову.

Под корзиной лежал малец, то ли спящий, то ли опоённый зельем. Малашик прижал ребёнка к себе, как сокровище.

– Ну, кончено, – вздохнул Кир, убирая «парабеллум». – Делайте носилки; надо доставить Ван-дер-Гехта в лагерь.

Из распахнутого рта мёртвого колдуна выбралась и стала прихорашиваться муха – большая, трупно-синяя, глянцевитая. Единственный заметивший её – малашик, – крепко обхватил сынишку и завопил:

– А-а-а, месьера-а-а! Шарагуна!

– Где? – резко повернулся Кир на опасное слово.

– О! о-о! – тыкал рукой дровосек. Муха сорвалась с губ мертвеца. Неловко прожужжала, то взмывая, то припадая в полёте к земле, и опустилась на белую стену хижины.

«Врёшь, не уйдёшь!»

Ударил одинокий выстрел.

Там, где сидела муха, в стене появилось круглое отверстие с лучиками тонких трещин. Кир быстро подошёл, пригляделся – на краях дырки, оставленной пулей «парабеллума», подрагивали две оторванные мушиные ножки.

Кир распрямился и поглядел на солдат.

Те, не сговариваясь, отдали ему честь. Респект! В муху – с бедра – не целясь!.. Бульон умрёт от зависти.

Облитый водой, Ритс кое-как пришёл в себя, тяжело дышал и постанывал. Видеть офицера, всегда опрятного и важного, в столь безобразном виде – горе. Круглая физиономия исхудала, обросла дикой щетиной. Веки отекли, отчего Ритс стал похож на свинью. Воспалённая от солнца кожа – в облезающей белёсой шелухе, в потёках пота, смешанного с пылью. Форма усеяна репьями и колючками, покрыта соляными разводьями…

– Дружище, мы тебя нашли.

Теперь не убежишь! – пошутил Кир, стараясь скрыть тревогу. – Дайте ему воды… Скажи на милость, как ты умудрился сойтись врукопашную с этим Красным Ожерельем?

– Два… патрона… два… – выдавливал по слову Ритс, сжимая набрякшие веки и еле ворочая опухшим языком. – Бац. Мимо. Бац. В лезвие. Вышиб. Ура. Ты… спас. Я тебя… ждал. Браво, Кир. Убил… душу. А то бы… он… меня всосал… в бутылку. И сварил. Спасибо… фрайнт. Не думай… о красном.