Муха

Обещаете? Я знаю… надо попытаться, иначе он нас не оставит. Главное, не бойтесь, если он охватит… Он нам друг, но – ему здесь не место, мёртвому среди живых.

– Хорош друг – в ум впивается!.. – Иевлев озирался, держа руку на кобуре. – Куда вы собрались, если не секрет? Вдруг он вас оседлает?

– Меня?.. Нет, – решительно отверг Кир предположение гауптмана. Вслед за давней сценой в Андреевке ему открывались новые истины. – На мне псалом. Бож-же мой, как всё наивно… Наверное, надо стать ребёнком, позабыть науки и поверить, чтобы понять…

– «Живые помощи»? – Иевлев замер как хищник перед броском.

– А я чуть не краснел, когда матушка… – Кир осёкся, почувствовав на себе немигающий, режущий взгляд Ремера – или уже не Ремера?.. – Ждите меня. Хоть за руки возьмитесь – только удержите его!

– Я не уйду, – изменившимся голосом проговорил немец. – Слишком много крови, слишком она липкая.

– Злой дух между нами, – прошептал Сяо, сжавшись. – Мне холодно. Будьте добры, торопитесь…

Возвратившись бегом с записной книжкой Локшина, Кир застал офицеров такими же, какими их покинул – стоящими вкруг.

А посередине, в пустом месте, невидимо реял диббук – незримый, раскалённый, будто воздух над пустыней. Дрожащий от гнева и боли, горький от слёз, звенящий от тоски.

– Слушай. – Кир разомкнул латунную застёжку. Отыскал в мелких скорописных строках балладу и поймал последнюю строфу, до которой не дочитал никто, кроме поэта:

Схоронили Мойшу под Пшемыслем, в яме,

Завалили сверху большими камнями,

Чтоб не баламутил стоячую воду,

Не творил бесчинства на беду народу

– Яков, ты мёртв, ты погребён, ты отомщён.

Иди с миром – и дай знак, что уходишь. Прощай.

Как вздох, пронёсся слабый порыв ветра – и, словно сбитый им, с головы Иевлева упал наземь пробковый шлем.

Тревожно сжатый воздух стал ясным как стекло и лёгким.

– Спокойно, господа, – быстро подобрав шлем, проговорил вполголоса Железный гауптман. – Выждем. Кто-нибудь чувствует его?..

– Я слышал свист и дуновение холода, – признался Сан Сяо.

– Это бывает, когда…

– Объяснения – к чёрту. Знать не желаю. Мне хочется, чтобы спиритизм закончился раз и навсегда, на этом месте. Артанов, ваше слово?..

– Мне всегда будет не хватать его, – молвил Кир устало, защёлкнув застёжку. Биение пульса в висках, пыл чтения, похожего на заклинание – схлынули, оставив ощущение щемящей пустоты.

– Дайте сюда блокнот, – велел Иевлев. – Надо зарыть его в могилу Яши. Прах к праху.