Муха

Всем следить за собой и друг за другом! Чуть что не так – сразу докладывать. Нам ещё до Манджала идти, как бы не с боями – не время и не место для назойливых фантомов…

– По обычаю, Дмитрий Николаевич, все его вещи следует вернуть родным. Яшина семья после войны покинула Россию – я смогу их найти. Есть адрес, старое гетто в Маэне – а в городе штаб наёмной дивизии, я там неизбежно окажусь. Всё одно к одному… Сдаётся мне – с книжечкой как-то надёжнее, – заметил Кир, убирая блокнот в карман кителя. – Нелишне будет довести до сведения малашиков, что с нами – песня, которой вызывают дух Яш-Пулемёта.

Пусть знают. Если Обак нападёт – я прочту её с первой строки…

– Не вздумайте! – У Иевлева прямо глаза оледенели. – Ну… будь по-вашему, Артанов. Но для верности – сходите в канцелярию и опечатайте Яшины вещички… и крест к сургучу приложите, – добавил он тише. – А остальным, – он провёл взглядом по лицам Ремера и Сяо, – я приказываю ни-ког-да эту балладу не цитировать, ни полстрочки, ни одного слова.

У кого хоть что-то из неё записано – Сан Сяо, слышите? – вырвать и сжечь.

– Будет исполнено, месьер гауптман, – торопливо откозырял китаец.

Вновь застучали пулемёты – рота продолжала учения, грохотом смертоносных машин напоминая чёрным, кто здесь сильнее всех. Этот звук показался Киру глотком бодрости. Спина выпрямляется, плечи расправляются, когда чувствуешь на своей стороне мощь оружия. Исчезло наваждение, вернулась уверенность.

– Ремер, приложите все усилия. Как можно скорее вернуть в строй больных и раненых, – чётко распоряжался Иевлев.

– Сан Сяо, берегите патроны – они ещё пригодятся. А всё-таки, Артанов, вы жестокий человек, – обратился он к Киру.

Тот обомлел – опять?..

– Бульон просил передать. – Гауптман протянул алые коралловые бусы. – На память.

Голос Иевлева, глаза Иевлева… Кира отпустило – всё в порядке. Осталась лишь печаль – Яша ушёл, больше ничто не напомнит о нём.

Врач и командир пулемётчиков отправились по своим делам, но Железный гауптман не спешил расстаться с Киром – щёлкал крышкой часов, оглядывал лагерь:

– Знаете, Кирилл Алексеевич, сколько времени прошло с момента, когда к нам подошёл Ремер?.

. Полчаса, как одна минута. А мне казалось – ужасу конца не будет… Скверное ощущение – словно земля уходит из-под ног. Сквозь тебя проходит нечто чуждое, холодное, и тело повинуется ему. Я бы дорого дал, чтобы забыть это. Иначе верить в себя перестанешь… Пожалуй, раздумий до конца жизни хватит.